Алый пион для Офелии - Катерина Райдер

гранями чувств. Воздух стал влажным и тяжёлым, как и желание Гамлета, едва сдерживаемое брюками. Офелия снова маняще выгнулась под ним, лишая и рассудка, и совести. Не мешкая, он отыскал край её юбки, задирая ту почти до пупка. Прошёлся голодным взглядом по длинным стройным ногам, дрожащим в истоме от каждого прикосновения, и властно сжал обеими руками бледные бёдра до алых отметин. Офелия протяжно застонала, хватаясь руками за его плечи, торопливо стаскивая с них майку. Очередное незначительное промедление, почти сорвало с глаз пелену животной похоти, защипав на языке острыми сомнениями.

– Ты уверена? – хрипло произнёс Гамлет, содрогаясь от болезненного желания, в действительности не желая знать правды, если та оборвёт начатое.

– Ты обещаешь никогда меня не оставлять? – прошептала она, вновь изогнувшись опытной блудницей.

– Никогда… – чуть не задохнувшись клятвой, ответил Гамлет и склонившись к правому колену Офелии, оставил на нём мокрый поцелуй, затем провёл языком выше, опаляя горячим дыханием уже влажную, но ещё скрытую под тонким кружевом белья, промежность, и вдруг остановился…

– В чём дело? – растерянно спросила Офелия, чувствуя, как ещё секунду назад отзывчивое на каждое прикосновение тело любовника вдруг обернулось каменной грядой.

Гамлет шумно выдохнул и, преодолев себя, поднялся над Офелией на вытянутых руках. Его светло-серые глаза, потемневшие от страсти до чёрной ртути, внимательно разглядывали каждую пору на девичьем лице, пытаясь сличить даже самое незначительное изменение во взгляде и выражении. Офелия, не в силах понять его стремлений, настойчиво скользнула руками к брюкам, принимаясь расстёгивать замок. Гамлет ждал, надеялся увидеть в ней хоть что-то отдалённо напоминающее тот свет, что покорил его ещё при первой встрече. Но в отражении зелёно-мутных глаз плескались лишь беспроглядная мгла и отчаянный страх, а он хотел познать и дать в ответ иного… Не иллюзию спасения в руках друг друга, не очередную зависимость, обрекающую на бесконечное притворство, не клятву ради клятвы…

– Ты ведь делаешь это не потому, что боишься остаться одна? – холодно спросил он. – Нет надобности мной манипулировать, я и без секса на твоей стороне…

– Что? – потрясённо молвила Офелия, задрожав столь неистово, будто на неё обрушили ушат ледяной воды. – Ты думаешь, я тобой манипулирую?..

– Не знаю, просто всё это так неожиданно. Я несколько растерян… – честно признался Гамлет, мгновенно пожалев о каждом сказанном слове.

Офелия внезапно выгнулась, но не как прежде. Она больше не играла в похоть, а пыталась сбросить с себя неслучившегося любовника.

– Отвали! – раздался гневный и капризный крик.

Гамлет не противился, перекатился на пустую часть постели. И давясь стыдливыми слезами, Офелия ринулась к двери, выскакивая из комнаты, чего он никак не ожидал, в глубине души надеясь на взрослый разговор.

– Да погоди ты, дай мне объясниться, – бросился следом Гамлет, по пути застёгивая ширинку. – Офелия, я вовсе не хотел тебя обидеть…

– Какого чёрта здесь происходит?! – прогремел на весь второй этаж голос Клайва, который шёл по коридору в тот самый миг, когда Офелия раскрасневшаяся и растрёпанная выбежала из спальни племянника, а следом показался он, застёгивая молнию на брюках.

– Господи боже, Офелия, ты в порядке? – ошарашенно произнёс дядя, мгновенно сделав очевидный вывод.

– Нет! Катитесь в ад со всем своим семейством! – взвизгнула она и скрылась за дверью собственной спальни.

– Гамлет, мелкий ты паршивец! – донесся из коридора гневный рык. – Мне снова подчищать твоё дерьмо?

– Я её не трогал! Клянусь! Она сама пришла! – ответил пасынок и с дуру пнул по двери. – Офелия, скажи ему!

– Заткнись! И быстро в мой кабинет!

Заткнув руками уши, чтобы не слышать криков, Офелия упала на колени. Внутри всё содрогалось от горечи обиды и стыда. Слёзы жгли лицо ручьями, точно кислота, разъедая не только кожу, но и уязвлённое самолюбие.

«Никому нельзя верить! Не на кого положиться! Даже Адмон куда-то запропастился, когда так нужен!» – думала она, заходясь очередными рыданиями, пока взгляд не упал на чемодан, лежавший под кроватью.

Решение нашлось быстро. Подтянув сумку к кладовой, Офелия распахнула деревянную дверь, твёрдо намереваясь покинуть Кронберг немедленно. Каждый угол этого дома казался ей ловушкой, заполненной предателями от подвала до пиков крыши. Уехать – единственный выход. И если Адмон не вернётся вовремя, она сбежит одна.

Щёлкнув расположенным снаружи выключателем, Офелия смело вошла внутрь шкафа, принимаясь стаскивать с плечиков платья и забрасывать их в чемодан без свойственной ей аккуратности.

– Уехать… Мне нужно уехать… – без конца повторяла она, пытаясь не обращать внимание на тесное пространство вокруг.

Но с каждым вздохом клаустрофобия, как чрезмерно затянутые шнурки на туфлях, мешала двигаться слажено, давила на больную мозоль, крала из лёгких кислород… И в тот момент, когда решимость окончательно иссякла, вынуждая Офелию оставить большую часть вещей на своих местах, дверь кладовой с грохотом захлопнулась, отрезая путь к отступлению. Следом раздался щелчок, как если бы снаружи кто-то повернул ключ, а затем погас свет, и чьи-то тяжёлые шаги, стремительно покинувшие комнату, подписали жуткий приговор…

Офелия с неистовой силой начала колотить в дверь руками. Её крики были столь громкими и отчаянными, что вскоре утратили человеческую форму, превратившись в звериное рычание и дикий, необузданный, вой. В замкнутом пространстве, где тьма взяла разум в стальное кольцо, бедняжка была готова поклясться, что стены с мерзостным треском сходили со своих мест и устремлялись к центру, норовя сомкнуться и раздавить крошечную бабочку, безрассудно залетевшую на обманчивый огонёк.

Каждое нервное окончание в теле Офелии дрожало, издавая хрипящий гул, словно оголённый провод под напряжением, беспорядочно скачущий по полу. Перед глазами то и дело взрывались искры, подсвечивая уродливые тени, дымной завесой стремящиеся прямиком к сердцу, пока ещё колотящемуся в бешеном ритме, но уже готовому остановиться навсегда, лишь бы это безумие прекратилось.

Внезапно из густой тьмы выплыла фигура, контуры которой кривились в тусклом свете, проникающем внутрь через щель под дверью. Каждое движение этого неясного существа вызывало очередной приступ паники, вытряхивая из Офелии последние остатки здравомыслия. Она пыталась кричать, но голосовые связки слипались в горле, будто кто-то крепко сжимал его пальцами; размахивала перед лицом руками, надеясь отогнать жуткое видение, но то лишь становилось чётче; жалась к стене, рассчитывая хоть немного увеличить дистанцию, однако в кладовой было слишком тесно… И продолжалось сие выворачивающее наизнанку сумасшествие до тех пор, пока пронзительный взгляд чудовища не парализовал Офелию окончательно.

Последнее, что она увидела, прежде чем без чувств рухнула на пол, – медные кудри, похоронным саваном мелькнувшие из-под алого капюшона…

Глава 2

Это был славный день…

После нескольких недель ненастной погоды, унылые тучи, выплакав все