Алый пион для Офелии - Катерина Райдер

слёзы, наконец, рассеялись, предоставив земле возможность насладиться теплом июньского солнца. Аврора, купаясь в его ласковых лучах, порхала по комнате невесомым пёрышком, расставляя хрустальные вазы со своими любимыми пионами. Их алые бутоны пылали страстной нежностью, наполняя спальню ароматом сочных медовых яблок, ненавязчиво оттеняя лёгкий шлейф её духов. Аврора двигалась плавно и грациозно, словно сама была цветком, с которым играл озёрный ветерок, колышущий невесомую вуаль тюля на окне. Исподволь проникая внутрь, он нежно касался её рыжих волос, оставляя на них аромат летней свежести, обвивал руками-лентами точёную фигуру, игриво хватал за атласную юбку, любуясь…

Совсем крохотная Офелия, затаив дыхание, наблюдала из своего излюбленного укрытия в шкафу за волшебным танцем матери, мечтая о том дне, когда и она сможет украшать дом цветами, подобно Авроре, чья красота казалась ей почти неземной, и каждое утро напевать старую народную песенку «Туве Лилль». В её комнате всегда будет витать аромат пионов и нежность персикового парфюма, а в кладовой, среди платьев и изящных туфель, прятаться маленький секретик с курносым носиком и россыпью звёздочек-веснушек…

Отец ворвался в дом, обрушив на экономку поток гневных ругательств, требуя, чтобы та немедленно убиралась из Кронберга и не смела более являться на порог. Аврора, не обращая внимания на очередную истерику мужа, остановилась рядом с вазой, поправляя букет. Пол возник в дверях чернее тучи. Офелия хотела выпрыгнуть из шкафа, чтобы смягчить его угрюмый взор, но вдруг столкнулась взглядом с глазами матери. Она едва заметно предостерегающе качнула головой и приложила указательный палец к губам. Этот жест всегда означал, что Офелии нужно хорошенько спрятаться и сидеть тихо как мышка. Ослушаться девочка не посмела, забралась поглубже.

Шум в спальне нарастал. Пол снова обвинял жену в беспечности, кричал, что её безрассудство разрушило их семью и, если она не будет принимать лекарства, он собственноручно запрёт её в психушке. Офелия не имела ни малейшего представления о том, что такое «психушка», но чувствовала: попадать туда не стоит и оттого страшно переживала за маму.

Когда скандал разгорелся не на шутку и звук бьющегося стекла наполнил спальню звоном, закладывая детские ушки, Офелия вновь поползла к дверям убежища, но выбраться наружу не успела – следующий букет вместе с хрустальным сосудом угодил прямо в шкаф, осыпав пол перед ним опасными осколками и нежными алыми лепестками.

– Мама, сказала сидеть здесь, – раздался тихий шепот брата, а затем Адмон схватил Офелию за руку, не позволяя двинуться с места.

– Посмотри! Смотри сюда! – тем временем кричал Пол, размахивая фотографией, всегда стоявшей на прикроватной тумбе матери. – Это наши дети! Помнишь? Ты всё хорошо помнишь?!

Аврора увернулась и бросилась к двери, но Пол схватил её за огненные кудри, волоча обратно. А затем, в порыве гнева, швырнул к разбитой вазе и цветам, которые она столь беззаветно любила…

Упав на хрустальные пики, Аврора закричала, но вскоре нежный голос обратился в жуткий хрип. Кровь брызнула струёй и поползла по полу липкой жижей. Офелия от страха застонала, но Адмон вовремя прикрыл сестрёнке рот ладошкой, а после и глаза, не позволяя видеть, как мать, захлёбываясь кровью, умирает прямо перед своим маленьким секретиком, прячущимся в шкафу…

* * *

Сознание возвращалось медленно, словно пытаясь защитить от беды, металлический запах которой, казалось, пропитал весь дом.

Офелия очнулась на холодном полу кладовой. В голове царил хаос, мысли путались, но сердце больше не стучало как молот и дыхание выровнялось.

Обе двери были не заперты. В помещении гулял сквозняк, отчего тело бил озноб. Слабый электрический свет, проникающий из коридора, ровной линией протянулся по полу от входа в спальню до гардероба, словно взлётная полоса, указывающая путь к спасению. Он растаскивал по стенам злобные тени, но шевелящийся по углам морок всё равно нагонял страху, подстёгивая выбираться из неприветливого убежища как можно скорее.

Собравшись с силами, Офелия поднялась на ноги, опираясь о дверной косяк. Её чемодан так и лежал посреди комнаты с открытой крышкой, напоминая о незавершенном деле. Но сбор вещей больше не беспокоил, куда важнее было отыскать Адмона, ведь за окном уже сгустилась ночь.

Стараясь не издавать ни звука, Офелия вышла из комнаты, настороженно осматриваясь. Длинный коридор пугающе изогнулся, меняя форму, но то была лишь иллюзия, вызванная резким выходом из темноты на свет – здесь он горел ярко, кроме периодически мигающего бра возле гостевой спальни. Должно быть лампочку неплотно вкрутили в патрон.

В доме царила гробовая тишина. Прежде, когда Клайв и Гамлет расходились по своим углам, Кронберг затихал, но продолжал подавать признаки жизни: скрипел паркет, бормотал телевизор, гудело радио, стрекотала печатная машинка. Сейчас же Офелия будто оказалась на кладбище далеко за полночь, когда в абсолютном безмолвии, можно встретить разве что червей или расхитителей могил…

Крадучись ступая по ледяному полу, она добралась до моргающего светильника. Дверь в гостевую была распахнута настежь, как и окно внутри. Сердце пропустило удар, когда глаза заметили шевеление простыней, защищающих мебель от пыли, словно под ними кто-то прятался, внимательно наблюдая. Во рту скопилась слюна, но сглотнуть не получалось – воздух застрял в горле. Созерцание смутно знакомой комнаты, вытягивало из глубин души страхи, которые прежде казались лишь тревожными снами. На миг Офелии почудилось, будто пол этой, погружённой во тьму, спальни, выстелен хрустальными осколками. Где-то на задворках памяти всплыла незатейливая мелодия «Туве Лилль». Послышался сводящий скулы скрип. Дверь гардеробного шкафа медленно отворилась и перед взором, словно наяву, возникло лицо матери, иссеченное кровавыми следами…

Ужас пнул по затылку, едва не лишив сознания. Крик, рвущийся из груди, наткнулся на отчаянный всхлип и провалился вместе с ним в желудок, скрутив живот болезненным узлом. Голова закружилась. Мигающее бра затрещало, вытряхивая из Офелии остатки самообладания, и не разбирая дороги, она бросилась прочь от проклятой комнаты, еле держась на ослабевших ногах. Лестница под ней застонала так, как никогда прежде. Влажные ладони скользили по перилам быстрее, чем девушка успевала переставлять ступни. Спотыкаясь и почти падая, она забежала в столовую. Резкий запах крови ударил в ноздри тошнотворным зловоньем, вытеснив собой все прочие ароматы. Желчь подступила к горлу, когда затуманенный взор смог различить на кафельном полу кровь. Алая жидкость, расползаясь в разные стороны опрокинутыми чернилами, медленно приближалась к её босым ногам.

– Мне кажется… Всё это мне просто кажется… – забормотала Офелия, пытаясь стряхнуть с ресниц наваждение, но видение не исчезало, напротив, оно всё явственнее отпечатывалось в сознании, пока не обрело чёткую форму…

В районе раковины лежало человеческое тело, скрученное в неестественной позе – Клайв.