Алый пион для Офелии - Катерина Райдер

руки в перчатках, волокущие опоённого Пола по длинному коридору. Летящие в разные стороны осколки бутылки, сверкающие, точно звёзды в ночном небе. Снова отец, без чувств лежащий в ванной. Кто-то задирает рукав его вымокшей насквозь рубашки и срезает кожу от запястья до локтевого сгиба… Алые потоки воды, льющиеся на белоснежный пол, что с нынешнего дня останутся в памяти Офелии уродливым шрамом, каким она была для своего отца, ведь так сильно напоминала ему убитую жену.

– Нет, нет, нет! – замотала головой Офелия, бормоча будто в бреду. – Ты безумен! Как ты мог сотворить это с собственным отцом?..

Слёзы хлынули из девичьих глаз отчаянным ливнем, таким же горьким и безутешным, как в день похорон Пола. Беспорядочные мысли закружились вихрем, сплетаясь в тугие узлы мучительных воспоминаний о детстве, которое, как выяснилось, никогда не было счастливым и не могло таковым быть, ведь самые близкие люди оказались худшими из чудовищ. Надежда на то, что всё образуется, гасла, как свеча на ветру, с каждым всхлипом и судорожным движением. Но тут потерянный взгляд Офелии остановился на ноже в руках Адмона, вырывая её из лап губительного хаоса горя.

– Гамлет… что ты с ним сделал?.. – прошептала она, поднимая на брата застланный слёзной пеленой взгляд.

– Пока ничего, валяется у сарая. Я вырубил его камнем. Но есть у меня одна идейка, нам ведь нужен козёл отпущения. Только представь: сбрендивший племянник замочил дядюшку, считая, что тот виновен в смерти его отца, а потом, не справившись с грузом вины перед матерью, отравился. Чётко, как по нотам, – одержимо улыбнулся Адмон и указал на столярный верстак, где лежала книга, найденная в оранжерее. – Ты знала, наша мама была не просто наркоманкой, тут столько занятных рецептов. Один из них мне особенно приглянулся: успокаивающая настойка из красных пионов – символично. Я его немного доработал и теперь это адово пойло свалит замертво даже лошадь.

– Нет… я тебе не позволю…

– И как же ты, дорогая сестра, собираешься мне помешать? – совершенно будничным тоном поинтересовался Адмон.

Ответа не последовало.

– Что и требовалось доказать, – ухмыльнулся юноша и принялся процеживать ядовитый отвар, разливая тот по маленьким сувенирным бутылочкам на шнурке, какие обычно привозят из морских путешествий.

Его размеренные, слаженные движения создавали иллюзию, что в сарае не происходит ничего из ряда вон выходящего, а в прозрачных склянках просто душистый отвар, а не яд предназначенный убить человека. Наблюдая за братом, Офелия чувствовала себя маленькой песчинкой неспособной противостоять ни приливной волне, ни тем более шторму. Адмон знал об этом, играл на её беспомощности, манипулировал… и, вероятно, не впервые. Внезапно девушку посетила мысль, что она никогда по-настоящему не знала своего брата…

– Я расскажу обо всём тёте Руд, – вдруг подала голос она, тот дрожал, но следующее слово прозвучало весьма уверенно, – и полиции.

Адмон медленно обернулся, забирая с верстака нож, который угрожающе лязгнул лезвием по краю металлической столешницы. Его остекленелый взгляд пронзил Офелию насквозь, намертво пригвождая к стене. Губы скривились. Желваки заходили ходуном, но быстро расслабились, после чего юноша неожиданно нежно улыбнулся, и даже, кажется, искренне. Однако теперь любые его чувства вызывали у Офелии лишь приступ тошноты.

– Ну что ты такое говоришь, дурочка? Мы оба знаем, ты меня не предашь, не сможешь.

– Это не предательство, Адмон. Ты зашёл слишком далеко и если не остановишься…

– Я не могу остановиться! – закричал Адмон, столь яростно, что из рта его прыснула слюна. – Они. Все. Пытаются. Нас. Разлучить! Тебе не выжить без меня, и ты это знаешь! Не будь меня, отец уже давно бы закрыл тебя в психушке! Что станешь делать, если останешься одна, Офелия? Кто тебя защитит? Кто из них, – Адмон снова ткнул остриём ножа в сторону виллы, – сможет убить ради тебя? Я! И только я! Потому что ты вся моя жизнь. Мы неразделимы!

Офелия хотела было ответить, но сама не вполне понимала, что именно. Любые слова казались бессмысленны, ведь вернуть к жизни отца и дядю Клайва невозможно. Однако у неё оставался шанс спасти Гамлета. Но едва девушка разомкнула губы, сжатые до боли в дёснах, как снаружи раздался звук автомобильного мотора, закручивая новый ужасающий виток событий.

– Какого чёрта, она приехала так быстро? – угрюмо прохрипел Адмон заметно занервничав.

Офелия, видя встревоженную озабоченность брата, развернулась к стене и попыталась разглядеть через щель, кто в столь поздний час прибыл в Кронберг. Нежданным гостем, а может и ожидаемым, однако явившимся преждевременно, оказалась Руд. Её BMW подъехал к крыльцу, пронзая ночную тьму светом фар точно маяк, вот только приманивал он чудовище…

Дверь распахнулась, женщина выскочила из машины, громко зовя Гамлета, мужа, а затем и Офелию. Руд казалась крайне обеспокоенной и даже напуганной. Движения её были суетливыми, голос срывался на хрип, волосы растрёпано торчали в разные стороны, словно она только выбралась из кровати. Офелия, оцепенело наблюдала за происходящим, впитывая в себя страх, которым, вместе с ароматом смертоносного варева, пропитался весь воздух. Каждое мгновение оседало на её устах ядовитым безмолвием, а осознание непоправимости ситуации давило на плечи, не давая пошевелиться.

– Ладно, будем импровизировать, так даже лучше, – нарушил тишину Адмон, громко сплюнув на пол вязкую слюну, – сначала покончу с мамашей, а затем с сыном.

– Что? Нет! – воскликнула Офелия, мгновенно собравшись с мыслями, и принялась яростно колотить руками по стене. – Руд, уезжайте! Это Адмон! Адмон нас всех убьёт!

Её отчаянный крик, разнёсшийся по округе эхом, привлёк внимание попечительницы. Она, оглядевшись по сторонам, заметила свет в сарае и, не вслушиваясь в предупреждения, поспешила к нему. Офелия, испугавшись, что собственноручно заманивает бедную женщину в ловушку, умолкла. Но почти сразу среди деревьев замелькали красно-синие огни. Руд приехала не одна…

Разноцветные осколки света полицейских мигалок проникли в сарай через щели, зарождая в душе Офелии слабый отблеск надежды. Позади, словно наперекор, раздался пугающий смех брата. Пол задрожал под его неторопливо уверенным шагом.

Офелия обернулась, предчувствуя, что развязка трагического действа близка. Очевидно, Адмон не собирался сдаваться, он был намерен дойти до конца, и так уж вышло, что сестра стала и причиной, и препятствием на пути к его цели.

– Пожалуйста… – едва слышно простонала она, буквально сливаясь со стеной. – Ты ведь не такой…

– Я такой, каким меня сделала ты, дорогая сестрица, – с улыбкой промолвил Адмон, утирая пот со лба, оставляя на своём прекрасном лице кровавые пятна, напоминающие мазки широкой кистью.

Офелия разрыдалась в голос.

– Тише, родная, тише, – ласково произнёс он. – Больше никто не сможет нас разлучить.

А затем, как обычно, криво усмехнувшись, Адмон