Алый пион для Офелии - Катерина Райдер

вступила в беседу медсестра, не ведающая о трагических событиях. – Моя племянница по материнской линии назвала так своего младшего сына. Чудесное имя, означает «красный пион».

Руд ощутила, как рука её подопечной дёрнулась и сжалась в кулак. Медсестра, почуяв, что сболтнула лишнего, скоро покинула палату. Как только это произошло, женщина качнулась вперёд, нависая над Офелией жаждущим крови стервятником. Во взгляде её почти бесцветных глаз сверкали молнии, но отнюдь не беспокойства за благополучие чудом выжившей подопечной. Сейчас Офелия была для неё лишь источником информации.

– Отвечай, что произошло в Кронберге? – почти зарычала Руд.

Офелия с искренней растерянностью посмотрела на женщину, которую прежде считала членом своей семьи. В памяти всплыли слова Адмона о причастности матери Гамлета к смерти Авроры.

«Они всё знали и скрыли» – сказал он ей в сарае. Но могла ли Офелия верить брату после того, что он натворил?..

– На вилле кроме тебя, Клайва и Гамлета был кто-то ещё? – тем временем продолжала давить Руд.

Она уже не просто держала Офелию за руку, а сжимала её пальцы столь сильно, что не будь девушка под действием обезболивающего наверняка взвыла бы от боли.

– Кто. Такой. Адмон?! – не стерпев, закричала убитая горем мать.

– Мой брат… брат близнец… – содрогаясь от страха, едва слышно прошептала Офелия. – Но я не понимаю почему ты…

– Что? – ошеломлённо отпрянула Руд, глядя на девчонку будто та обратилась самой смертью и намеревается вытряхнуть из неё всю жизнь.

– В Кронберге были дядя Клайв, Гамлет, я и брат… – повторила Офелия, чувствуя, как холодеют конечности, а дыхание начинает учащаться.

Руд неожиданно засмеялась – утробно, почти безумно.

– Брат говоришь? – сквозь зубы процедила она. – Офелия, твой брат – Лаэрт, утонул двенадцать лет назад, провалился под лёд на озере в Канаде. Так что прекрати нести чушь и скажи мне: кто такой чёртов Адмон?!

От услышанного Офелия сжалась в комок. Воздух в палате вдруг стал невыносимо тяжёлым и прекратил проникать в лёгкие. Она мотнула головой, словно это могло восстановить дыхание. Открыла рот, надеясь позвать на помощь, но из груди вырвался лишь удушливый хрип. Лицо бедняжки перекосило жуткой гримасой, однако Руд не повела и бровью, пока её подопечная не начала биться в конвульсиях, а по подбородку не потекла вспененная слюна. Лишь тогда женщина сумела подавить собственный гнев и выбежала в коридор, зовя в палату врачей.

Тем временем глаза Офелии широко распахнулись, будто та пыталась увидеть нечто непостижимое, но вместо этого смотрела прямиком в бездну, где притаилась голодная тьма, готовая с удовольствием полакомиться остатками её разума. И вдруг средь шума и хаоса, царящего как снаружи, так и внутри головы, раздался ласковый, убаюкивающий голос Адмона:

«Ты должна довериться мне, Фели, я знаю, что делаю».

А затем темнота всё-таки до неё добралась…

Глава 5

Несколько дней спустя.

Ида, медсестра, которая вот уже несколько дней ухаживала за Офелией, невысокая, хрупкая женщина средних лет, с угловатыми чертами лица, но мягким взглядом, осторожно поставила поднос с завтраком на прикроватную тумбу. Её движения были плавными, почти невесомыми, будто женщина боялась нарушить царившую в палате тишину. Доброжелательно улыбнувшись пациентке, она поправила подушку под её спиной и тихо сказала:

– Сегодня ты выглядишь намного лучше, но, чтобы поскорее поправиться нужно поесть.

Офелия с видимой неохотой обратила взгляд на поднос, где стояла пиала с рисовой кашей, чуть подрумяненный тост с арахисовым маслом, ломтик сыра и чашка некрепкого чая с молоком.

– Ну же, Офелия, съешь хотя бы бутерброд, у тебя сегодня трудный день.

Медсестра было потянулась за тостом, чтобы подать его пациентке, но та отрицательно качнула головой.

– Я съем кашу, не люблю арахисовое масло.

Дверь палаты тихо скрипнула. В проёме появился высокий мужчина в поношенном сером пиджаке. Его лицо, обрамлённое седыми волосами, было спокойным, но в глазах читалась настороженность. Сняв шляпу, он слегка поклонился и представился:

– Инспектор Йенсен. Доброе утро, мисс. Я приехал чуть раньше коллег, хотел удостовериться, что вы сможете дать показания.

Офелия, переглянувшись с медсестрой, кивнула, жестом приглашая посетителя войти.

– А почему без халата? – строго одёрнула мужчину Ида.

Инспектор Йенсен попятился.

– Прошу прощения, я могу вернуться на пост и…

– Всё в порядке, просто давайте закончим с этим, – вступилась за полицейского Офелия, указывая ему на стул рядом с кроватью. – Присаживайтесь.

– Ты ведь так и не поела, – с лёгкой грустью в голосе произнесла медсестра.

Её слова были полны заботы и мягкости, как и руки, которые всегда оказывались тёплыми, когда она брала Офелию за запястье, чтобы измерить пульс.

– Ничего, перекушу после, – заверила Офелия.

Ида задержалась у её кровати на мгновение, желая убедиться, что всё в порядке, а затем тихо вышла в коридор, оставив за собой лёгкий аромат лаванды.

Йенсен натянуто улыбнулся и, разместившись на предложенном стуле, достал из кармана пиджака блокнот.

– Расскажите, что произошло на вилле Кронберг. Важна каждая деталь.

Офелия тяжело вздохнула, её пальцы сжали край одеяла.

– Зачем вам детали, если я могу назвать имя убийцы? – спросила она, с несвойственной ей жёсткостью.

Инспектор лишь слегка выдал своё замешательство напряжённым прищуром. Всё, что он знал об Офелии: она ранимая и нежная девушка, с трудом справляющаяся с потерями. Врач, наблюдающий её, просил инспектора быть как можно более осторожным в своих высказываниях, чтобы не вызвать у пациентки очередной приступ. Руд и вовсе утверждала, будто её подопечная уже давно страдает от серьёзного психического заболевания. Пол скрывал этот факт от прессы и держал дочь взаперти, пытаясь справиться с недугом самостоятельно. Однако никто не знал, какие именно расстройства терзали Офелию. Её отец унёс эту тайну в могилу. А новые опекуны были осведомлены лишь о том, что девушке нужно принимать лекарства, которые в огромных количествах они забрали из её дома вместе с рецептом от врача, покинувшего страну, как только стало известно о самоубийстве его привилегированного клиента. Однако ни хирург Офелии, ни психиатр, который осматривал её после приступа, не обнаружили серьёзных отклонений. Они объяснили эпилептический припадок, произошедший после разговора с Руд, сильным стрессом и длительной депрессией, вызванной смертью отца.

– Получается, вы помните, кто убил вашего опекуна?

Офелия кивнула.

– И готовы мне рассказать?

– Да, – ответила Офелия, разжимая пальцы и складывая руки у себя на животе.

Йенсен задумчиво пожевал губами, раскрывая блокнот.

– Мисс Офелия, прежде чем мы продолжим этот разговор, я должен спросить: вы хотите пригласить вашего адвоката?

– Зачем мне адвокат? – холодно, но не без удивления, спросила Офелия. – Я жертва.

– Да, – согласно кивнул инспектор. – Но на ноже,