Алый пион для Офелии - Катерина Райдер

– Что в чайнике? – внезапно спросила она.

Напряжение в воздухе потревожено качнулось, но никуда не исчезло.

– Успокаивающий отвар, – ровно, без эмоций, ответил он.

– Для меня? В составе только травы?

– Ещё вода. Родниковая. Из бутылки. Дату розлива не посмотрел, – отчеканил он каждое слово, а затем, надменно усмехнулся и показательно отпил из изящно изогнутого носика заварника. – Теперь объяснишь, что происходит? Если ты меня в чём-то обвиняешь, я хочу иметь возможность защищаться.

– Но если ты будешь знать о моих подозрениях, то сменишь тактику…

– Тактику? – недобро ухмыльнулся Гамлет. – Значит, всё-таки…

И тут лестница протяжно заскрипела. Кто-то поднимался по ней, с трудом переставляя ноги. У Офелии было время вернуться к себе, но, охваченная паникой, она зачем-то шагнула к Гамлету, упёрлась ладонями в его грудь и толкнула к двери напротив. Та распахнулась, впуская обоих. Лишь спустя несколько учащённых вдохов Офелия осознала, что без спроса ворвалась в комнату Гамлета и, обернувшись, намертво прилипла спиной к двери, точно бабочка, попавшая в паутину.

Он смотрел на неё молча, не таясь скользил взглядом по алому шёлку, плотно прилегающему к тонкой, но не лишённой прелестей фигурке. Грудь Офелии вздымалась, как если бы она пробежала марафон. Губы дрожали, выпуская горячий воздух. Ресницы отяжелели и норовили захлопнуться от стыда.

Шаги в коридоре стихли, но сердце Офелии стучало так громко, что в ушах всё равно стоял гул.

– Я не писал той записки, – вдруг произнёс Гамлет тихо, сдавленно. – Но вижу и сам, что на вилле происходит нечто странное. Возможно, пришло время поговорить об этом? Как ты оказалась в оранжерее и что делала там?

Офелия подняла на него истерзанный сомнениями взгляд. Гамлет сразу приметил в этих глазах мутное замешательство, но теперь знал наверняка сколь оно глубоко – Офелия ощущала себя загнанной в угол. Ему это чувство было хорошо знакомо.

– Хочешь начну я?.. – предложил он, садясь на стул, жестом предоставляя Офелии место на кровати.

Она кивнула, но осталась стоять у двери.

– Ладно, – вздохнул Гамлет. – Около трёх лет назад мой отец погиб в автокатастрофе. Никто толком не мог объяснить, что случилось. Он не выпивал. Автомобиль был полностью исправен. Да и погода в ту ночь стояла ясная. И всё же отец влетел в дерево на абсолютно пустой дороге. Первым на место аварии приехал Клайв. Он сказал, что, умирая, папа ему позвонил. То есть не в скорую помощь, не своей жене или сыну, а брату, с которым у них никогда не ладилось… Естественно, я начал задавать неудобные вопросы. Тайком ходил в полицию, обшарил личные вещи дяди, переехавшего в наш дом ещё до похорон. Я неоднократно говорил матери: Клайв что-то от нас утаивает, слишком очевидно нервничает, когда я спрашиваю про ночь аварии. Но вместо того, чтобы прислушаться к сыну, она сослала его в психушку, заявив, будто у меня проблемы с самоконтролем, глубокая депрессия и мания преследования. А когда я вышел, эти двое уже поженились…

– Хочешь сказать, дядя Клайв причастен к смерти твоего отца?.. – спросила Офелия, присаживаясь на край кровати.

– Может да, а может я и правда двинутый. У меня нет доказательств ни того, ни другого. Одно я знаю наверняка: он задурил матери голову своей несуществующей любовью, чтобы пролезть в совет директоров компании наших отцов. У него был пакет акций, но слишком незначительный. А благодаря этому браку, Клайв почти добрался до руля.

– Но ведь теперь, после смерти моего папы, компанией будет управлять тётя Руд.

Гамлет злорадно усмехнулся, пристально всматриваясь в глаза Офелии, пока в тех не появилось осознание.

– Точно… – выдохнула она, а затем, туго сглотнув, добавила: – я думаю дядя Клайв пытается меня отравить…

Слова слетели с её губ едва слышно, но прогремели для обоих пушечным залпом. Гамлет тотчас сорвался с места и, опустившись перед Офелией, на колени, взял её руки в свои. Те были холодные точно лёд.

– Ты уверена? Как поняла?..

– Нашла в его кабинете ящик полный лекарств, а ещё копию завещания отца и статьи или инструкции о признании человека недееспособным, – сообщила Офелия, а затем вся затряслась, начиная бормотать точно в бреду. – Со мной что-то не так, Гамлет… Я вижу всякое, чего нет, просыпаюсь там, где не засыпала, забываю куда кладу вещи, и живу в постоянном страхе, хотя тревожиться вроде как не о чем…

– Я понимаю… Со мной было нечто похожее, – попытался заговорить Гамлет, но Офелия продолжала одержимо шептать.

– Мне снится мама, прежде такого не случалось, а если и было, то не так часто… Я совсем не помню её лица, отец выбросил все фотографии, но теперь вижу его предельно чётко… Иногда будто наяву. Это от таблеток? Я действительно схожу с ума?

Гамлет вновь предпринял попытку успокоить бедняжку, сжал её руки крепче, заглянул в затянутые слёзной пеленой глаза. Офелия смотрела сквозь него, но на голос, кажется, отреагировала.

– Я обещаю, что помогу тебе во всём разобраться, – вкрадчиво, но внятно, произнёс он. – Ты не одна, я с тобой, слышишь?

Офелия вдруг вздрогнула, пристально посмотрев в глаза напротив. Её губы по-прежнему дрожали, но не издавали звуков.

– Всё хорошо? – обеспокоенно справился Гамлет.

– И даже если выяснится, что я безумна, ты меня не бросишь? – всхлипнув, спросила Офелия.

– Не дай себя запутать, ты не безумна, просто напугана, – ответил он и вдруг почувствовал на своих губах солёный от слёз поцелуй.

Офелия прильнула к нему всем телом, такая маленькая и беззащитная… Гамлет, растерявшись, замер, не зная, как поступить. Её мягкие губы порхали по его устам, точно крылья бабочки, почти невесомо, но с каждым прикосновением в них просыпалась требовательность, будоражащая и путающая мысли. Вскоре Гамлет осознал, что не только отвечал на поцелуй, но и одной рукой уже зарылся пальцами в рыжие кудри, в то время как другой шарил по холодному атласу платья в поисках лазейки, желая ощутить ладонью тепло нежной кожи.

Очнувшись от сладкого дурмана, он вновь попытался отстраниться. Однако стоило прервать поцелуй лишь на миг, как Офелия скользнула к нему на колени, при этом ёрзая бёдрами так, будто точно знала, что делает. И, сломленный инстинктами, опьянённый сладким запахом разгорячённого женского тела, Гамлет шагнул навстречу своим желаниям – крепко обнял Офелию, поднялся на ноги, удерживая её на весу, а затем, оставив на раскрасневшихся губах развратный поцелуй, бросил девушку на кровать.

С каждой секундой пустой и безликий мир вокруг исчезал, пока не сжался до размеров крошечной комнаты, наполненной ослепляющим светом, вспыхивающим и дрожащим всеми