Она и зверь. Том 3 - Maginot

был из их числа. Однако игнорировать возложенные на него обязанности он не мог. В этом и заключался парадокс: он был слишком ответственным, чтобы отказаться, но слишком здравомыслящим, чтобы добровольно искать дополнительные задачи. Именно потому он старался не занимать позиции, которые требовали этой ответственности. Разумная самозащита.

Поэтому то, что Бенджамин взвалил на себя такую ношу, означало лишь одно: у него была на это веская причина.

Вдруг он выпалил:

– Потому что ты, Астина, заключила этот абсурдный брак! А у меня не было сил, чтобы воспрепятствовать этому.

Астина нахмурилась, не понимая логики его поступка.

– Какое это имеет отношение к делу? Ты что, хотел меня спасти? Бенджамин, даже если ты мой друг, у тебя нет причин… – ближе к концу фразы ее голос стал тише.

Друг не жертвует своим будущим из-за брака другого. Не разрушает собственную жизнь из-за чужого решения. Бенджамин назвал ее замужество абсурдным, но именно его жертва была по-настоящему нелепой. И это запоздавшее осознание с силой ударило Астину. Если бы он считал ее просто другом, то не сделал бы этого. Жертва слишком велика.

Осознав это, Астина уже была готова к следующим словам.

– Потому что я… люблю тебя.

Она медленно подняла глаза на Бенджамина. На лице его читалась вся та боль, которую он так долго скрывал. Астине требовалось время, чтобы разложить по полочкам все секреты, обрушившиеся на нее в этот день.

«Принц».

Статус Бенджамина все еще казался удивительным, хоть и не мог сравниться с ее статусом императрицы в прошлой жизни. Услышанное только что признание в любви Астина проблемой не считала: воздыхателя, к которому нет чувств, достаточно единожды отвергнуть. Больше ее смутила его настоящая фамилия – Фиделио.

Если Бенджамин – принц, то его предком был Эльсиер, с которым они были как родные брат и сестра…

От этого осознания по коже Астины пробежали мурашки. Соблазнить правнука старого друга? Можно ли провиниться перед Эльсиером еще больше? Лицо Астины побледнело. Она бессознательно покачала головой.

– Нет, это… нельзя. Это безумие.

От этих слов лицо Бенджамина исказилось, во взгляде отразились боль и потрясение. Сердце Астины сжалось от чувства вины. Для Бенджамина, не знающего ее прошлого, не понимающего тяжести ее груза, это был просто жестокий, холодный отказ. Ничего больше.

– Я боялся, что так будет, – голос Бенджамина надломился, слова давались ему с трудом. – Поэтому все это время не подавал виду. Мы были друзьями, и я… я так не хотел разрушать то, что у нас есть. Прости, что шокировал тебя.

Только сейчас Астина осознала, как резко, как безжалостно отреагировала на признание человека, который доверился ей. Она поспешно попыталась объяснить:

– Я просто удивилась.

Однако Бенджамину не стало от этого легче – Астина видела, как медленно умирает надежда в его глазах, и поняла, что затягивать эту агонию будет жестоко. Единственным выходом был честный, окончательный отказ. Собравшись с духом, она заставила себя встретиться с Бенджамином взглядом и решительно покачала головой:

– Но я не могу принять твои чувства. Бенджамин, я уже замужем, как ты знаешь.

Это был неоспоримый факт. Горькая ирония ситуации обожгла ее изнутри: холостой принц стоял перед ней с открытым сердцем, она же была при этом замужней женщиной, связанной узами, которые когда-то казались ей цепями. Но Бенджамин не сдавался. Отчаяние заставило его ухватиться за последнюю соломинку – слова, которые она сама произнесла в прошлом:

– Но ты же говорила, что разведешься с эрцгерцогом! – Голос его надломился. – Может, он удерживает тебя? Угрожает? Тогда я помогу, Астина. Я освобожу тебя от него. Любой ценой.

– Все не так.

– Если все не так, то, может… – Бенджамин замолчал, и тишина между ними стала невыносимой. Когда он заговорил снова, каждое слово отдавалось болью: – У тебя появились чувства к нему? Поэтому ты передумала?

– Это не связано с ним, – отрезала Астина, и фраза прозвучала холоднее, чем она хотела. – Бенджамин, я никогда не видела в тебе больше, чем друга.

Бенджамин застыл, пристально вглядываясь в ее лицо. Когда он заговорил, голос его звучал глухо, будто что-то внутри него сломалось:

– Я знаю.

– Бенджамин.

– Я знал. По крайней мере то, что у тебя нет ко мне ответных чувств.

Он опустил голову, словно больше не мог смотреть ей в лицо и продолжать при этом говорить.

– Поэтому, когда я навещал тебя в эрцгерцогстве, я тоже солгал. Я предчувствовал, что в ответ получу лишь отказ. И в этот раз не строил новых надежд.

Бенджамин медленно закрыл и открыл глаза. Он поднял голову и вгляделся в женщину, которую любил. Может быть, проблема крылась в том, что он с самого начала выбрал роль друга? Или в его трусости – в том, что не осмелился открыться раньше, годами укрепляя дружбу вместо того, чтобы рискнуть? Эти вопросы терзали его, но в глубине души Бенджамин знал горькую правду.

Порой нам может встретиться «не тот человек». Тогда мы инстинктивно понимаем, что не сможем сойтись с тем, чей характер нам чужд. Для Астины он был именно таким – человеком, который никогда не мог стать для нее тем единственным.

Бенджамин жадно рассматривал каждую черту любимой, в чьем сердце не нашлось даже крохотного места для него.

– Астина, я вошел сюда с готовностью умереть за тебя. В этот дворец, пропитанный кровью, который уже однажды стер мое существование.

– К сожалению, я не могу отвечать за твой выбор. Я не просила тебя делать этого.

Жестко.

Слишком жестко.

Но Астина знала: иногда человек должен быть беспощаден, чтобы не причинить затем еще большей боли. Начинать и заканчивать отношения нужно четко, без недосказанности, без ложных надежд. Однако Бенджамин и так не стал бы манипулировать чувством вины или требовать благодарности за свою жертву. Он медленно покачал головой, и в этом жесте отразилось горькое принятие.

– Я не хотел обременять тебя этими словами. Я просто выразил свою решимость. Если ты того не пожелаешь, я не стану ничего предпринимать. Верить мне или нет… это, конечно, не тот вопрос, на который я могу ответить за тебя.

Астина молчала.

– Я хотел бы стать для тебя… убежищем. Ты сильный человек, который никогда не плачется другим, но я хочу хотя бы иметь возможность ненадолго обнять тебя, когда у тебя будут трудности.

Бенджамин не желал вновь ощущать себя беспомощным, как в тот момент, когда не мог спасти женщину, которая была ему дорога. Прежде чем Астина попросит о помощи, Бенджамин думал, что он должен первым стать человеком, на которого можно положиться. Конечно, услышать отказ из