Она и зверь. Том 3 - Maginot

комплекте мягко обрамляли лицо, притягивая взгляды к его чертам. Роскошь этого наряда не шла ни в какое сравнение с красотой других платьев в зале, но и счесть расточительством его было нельзя: все украшения сидели на Астине как влитые, будто принадлежали ей от рождения, а не были куплены неделю назад.

Пока супруги спускались по лестнице, все взгляды в зале были прикованы к ним. Эрцгерцог блистал в обществе даже один, но теперь рядом с ним появилась ослепительная красавица – живое опровержение всех слухов о его чудовищности. Териод не сводил глаз с жены, опасаясь, как бы та не оступилась на высоких каблуках, и в этой заботе читалось больше нежности, чем в тысяче комплиментов. Дамы за веерами перешептывались, пряча за кружевом и любопытство, и досаду: слухи о семейном согласии Аталлента явно не были преувеличением. Более того, реальность превзошла даже самые романтичные сплетни, что было почти оскорбительным для тех, кто надеялся на скандал.

– Все в порядке? – прошептал Териод так тихо, чтобы слышала только Астина.

Она перевела взгляд с зала на него и, не переставая улыбаться, спросила:

– Что именно?

– Все на нас смотрят.

– Я ради этого и нарядилась. Разве можно сетовать на излишнее внимание?

Хоть внешне Астина и оставалась спокойной, иметь дело с эрцгерцогом ей было куда сложнее, чем с гостями вокруг. Их эмоции читались без труда – жадность, зависть, любопытство, расчет. Встречаясь же с Териодом лицом к лицу, она порой теряла ясность мысли. Его близость действовала на нее как легкое головокружение – приятное и тревожное одновременно.

Астина еще не разобралась в его истинных чувствах. Она изо всех сил старалась вычеркнуть из памяти слова Канны, но это заставляло ее лишь внимательнее наблюдать за эрцгерцогом – классический эффект запретного плода. Может, проще было бы игнорировать подозрения сестры? Но притворяться, что она не замечает, когда его взгляд задерживается на ней дольше необходимого, Астина считала не просто чем-то неправильным, а даже трусостью. Чрезмерная забота Териода явно давала повод для сомнений. Мужчины не ведут себя так с женами по расчету.

«Но я могу и ошибаться», – думала Астина, цепляясь за эту мысль как за спасательный круг.

Эрцгерцог – человек одинокий. Одинокие люди часто путают привязанность с любовью, благодарность – с нежностью, удобство – со страстью.

«Возможно, это лишь поспешные выводы. Или проекция чужих романтических фантазий на обычную супружескую учтивость».

Однако некоторые моменты невозможно было игнорировать. Она старалась не торопиться с выводами, но поведение Териода в последнее время стало… другим. Не странным – скорее откровенным. Астина понимала, что означают нежный взгляд, мягкие прикосновения, которые длятся на мгновение дольше, чем позволяют рамки приличий, и заботливые слова, обращенные к ней с особой интонацией. Если она ошиблась, ее ждал позор – самонадеянность женщины, вообразившей себя возлюбленной там, где она была лишь деловым партнером. Но если нет… Что тогда?

Астина не представляла. Как отвечать на чувства, когда не уверена, что они адресованы тебе? Как любить того, кто, возможно, видит в тебе другую?

Поэтому она сосредоточилась на том, чтобы вести себя как обычно – с отстраненной учтивостью, за которой можно спрятать любую неуверенность. К счастью, Териод, похоже, не замечал странностей в поведении супруги. Или делал вид, что не замечает – что было бы еще тревожнее.

– Вы выглядите напряженной, – заметил он.

– Возможно, потому что это мой первый бал во дворце.

– Мне казалось, такие мелочи вас не волнуют. Помню, даже в карете по пути сюда вы были совершенно невозмутимы.

Его тихий смех коснулся ее уха, когда они спустились с последней ступени. Было немного забавно переживать, направляясь в пространство, которое когда-то принадлежало ей. Словно отгоняя воспоминания, Астина легко покачала головой и осмотрела верхний ярус.

Гости с самым высоким статусом появлялись последними. Император, судя по всему, еще не прибыл – ложа была пуста. Принцев и принцесс в зале тоже не было видно.

Накануне императорский дом объявил о важной новости, которую огласят на празднике урожая. Люди втайне гадали, не представит ли император наконец наследника – хотя тайной это можно было назвать лишь из вежливости: вся столица только об этом и шепталась. И втайне же кандидатура принца Примо считалась почти утвержденной. Соперников, способных составить ему конкуренцию, давно устранили. Хотя за ним и закрепилась слава человека со свирепым нравом, но разве толика воинственности не естественна для будущего монарха? В конце концов, империями не управляют добрые милые люди. Примо уже продемонстрировал свое влияние, и официальное объявление его наследником, вероятно, просто запаздывало. Сегодня же, как все подозревали, формальность должна была наконец-то подкрепить реальность.

«Бал начнется еще не скоро», – решила Астина, окинув зал внимательным взглядом.

Все вокруг лишь перешептывались, но никто не решался к ним подойти. Любопытство билось о стену осторожности и явно проигрывало. Хоть внешне эрцгерцог и преобразился, дурные слухи расползались быстрее добрых вестей и запоминались лучше фактов. Даже те, кто в письмах с показной заботой справлялся о его здоровье, держались поодаль, словно Териод мог мигом сбросить маску учтивости и обратиться в монстра прямо посреди бального зала.

Светское общество – по определению место для общения. Молчание на балу из-за страха перед собеседником или же из-за его непривлекательности считалось дурным знаком. Хуже могла быть только откровенная изоляция. Сейчас же вокруг их пары явно ощущался круг из чужого дискомфорта.

– Ваше высочество, – прошептала Астина Териоду на ухо.

Ее дыхание коснулось его лица, и Териод вздрогнул, но постарался не показать волнения.

– Да, слушаю вас.

– Обнимите меня за талию.

– Что? – Его голос едва заметно дрогнул.

– Изображайте нежного мужа.

Слова супруги еще больше смутили Териода. Хоть это и было для вида, она впервые сама предложила подобное прикосновение. И это меняло все. Стараясь выглядеть естественно, Териод протянул руку к Астине, и его пальцы мягко легли на ее тонкую талию. Он изо всех сил старался не прижать ее сильнее, не показать, насколько это простое прикосновение выводило его из равновесия.

Астина чуть подалась к нему, завершая картину, и Териод на мгновение забыл, что это всего лишь спектакль.

Видя, как они не отрывают взглядов друг от друга, две молодые барышни поблизости залились румянцем и поспешно раскрыли веера. Одна из них прошептала подруге что-то, отчего та покраснела еще сильнее. Судя по всему, план Астины работал безотказно.

– Как вы поживали все это время, ваше высочество? – раздался вовремя подоспевший голос.

Его обладателем был привлекательный мужчина средних лет с ухоженными усами. Он почтительно приветствовал и Астину:

– Позвольте представиться, эрцгерцогиня. Меня