Она и зверь. Том 3 - Maginot

– Какой муж позволит сестрам так проводить время? У эрцгерцога отменный вкус.

Грозные предупреждения в его сторону быстро уступили место восторгу поклонницы. Астина вновь ощутила силу денег, меняющих мнение быстрее любых аргументов. Золото – универсальный растворитель для сомнений и предрассудков. Впрочем, улыбка Канны была искренней, однако причиной ее были не только подарки. Хотя, надо признать, щедрость все же значительно ускорила примирение с судьбой младшей сестры.

– Похоже, он очень тебя ценит.

– Вряд ли.

– Ты по-прежнему слепа к такому, – пожала плечами Канна.

Она считала себя весьма проницательной в подобных вопросах. В академии, полной тайных вздохов и украдкой передаваемых записок, этому учишься быстро. Романтические интриги были там обязательной частью учебной программы, пусть и неофициально. Хоть она и не видела Териода наедине с Астиной, симпатия в его взгляде читалась отчетливо.

– Он хорошо ко мне относится, потому что я сняла проклятие.

– Но в благодарность хватило бы золота, а не подобной заботы, – Канна выразительно взглянула на изящные перчатки на руках сестры. – Благодарность обычно измеряется в монетах или драгоценностях, а не в постоянном внимании.

Астина промолчала. Териод от природы был добрым и нежным, а полуснятое проклятие было его уязвимостью, которую им приходилось скрывать ото всех. И оно требовало постоянного присутствия Астины.

– Разве не ты назвала его добрым? Он просто хороший человек, вот и все.

– Астина, когда мужчина так мил, за этим всегда стоят либо чувства, либо расчет.

– Но он был добр и к тебе!

– Я – лишь следствие. А вот ты – супруга, к которой он явно неравнодушен.

Астина опешила. Возразить она не могла: логика Канны, как бы раздражающе это ни было, имела смысл. Она опустила взгляд на руки. Белые кружевные перчатки алели в лучах заката. В каждом стежке – труд мастера, в каждой детали – внимание к ее вкусу. Подарок Териода. Перед отъездом он осыпал ее дарами, будто готовился к длительной осаде ее равнодушия. Зачем?

– Со стороны всегда виднее, – не сдавалась сестра.

– Но…

– Но что?

Астина мучительно пыталась придумать этому объяснение, но, как назло, ни один аргумент так и не пришел ей в голову.

– Нечего сказать? – довольно хмыкнула Канна.

Астина задумалась. Почему она отвергала саму возможность того, что Териод испытывает к ней чувства? Они супруги – этого достаточно. Она вспомнила жар его поцелуев, от которых перехватывало дыхание, слова, произнесенные в полутьме спальни…

– Слишком… – Астина запнулась и прошептала тише: – Не похоже на судьбу.

– Что?

Канна не поняла ее, а Астина не стала объяснять. Да и как это сделать? Ее история прозвучала бы как сказка, а не реальность. Такое могло произойти лишь на страницах книг. Встретить двойника возлюбленного из прошлой жизни и вновь быть любимой. Цепь чудес, слишком идеальная, чтобы быть случайностью: Териод с лицом Теодора, брак с носительницей памяти Мартины, его чувства к ней – или к той, кем она когда-то была. Она не считала себя неотразимой. И если это не перерождение Теодора, то зачем же Териоду ледышка, неспособная ответить на страсть, которой он так щедро ее одаривал?

Она надеялась, что это лишь фантазия, порожденная его одиночеством и ее удобством. Но если это правда, то что же хотят сказать боги, столкнув их вместе? Какую жестокую игру они затеяли, вернув ему возлюбленную в теле женщины, которая помнит чужую любовь, но не может пережить ее заново?

Канна удивленно смотрела на молчавшую сестру. Почему «судьба» из ее уст прозвучала как приговор, а не как дар?

– Чем тебе судьба не угодила? Все мечтают о любви, предназначенной свыше.

– Люди счастливее в обыденности, – прошептала Астина безжизненно, не отрывая глаз от перчаток. Ровные швы, повторяющийся узор, однотонность – все размеренное, предсказуемое, безопасное. Процессы, которые не требуют ничего, кроме терпения. – Судьба – чересчур тяжелая ноша. Особенно когда ты не уверена, кого именно она выбрала для него: тебя или призрак женщины, которой ты больше не являешься.

– Боже, это говорит та, чья жизнь дальше всего от обыденности! – фыркнула Канна в ответ на урок, выученный Астиной за две жизни – и оба раза через боль.

* * *

Праздник урожая неумолимо приближался, вселяя радость в жителей столицы всех сословий. Чем ближе становилась заветная дата, тем оживленнее бурлили улицы, и дети уже не могли скрыть своего восторга. Повсюду колыхались праздничные полотнища, а в ночь, когда высоко взлетали песни странствующих музыкантов, карета, миновав городской гомон, наконец достигла роскошного императорского дворца. Вокруг не смолкал звон бокалов и смех, из-за чего Астина не сразу отреагировала на обращенное к ней слово.

– Готовы? – раздалось над самым ее ухом.

Астина подняла глаза на Териода, но уже в следующее мгновение вместо ответа окинула взглядом прекрасное строение перед ней.

Императорский дворец и впрямь поражал великолепием. Обитель монарха, чья власть уступала лишь небесной, по природе своей должна была хранить в себе все мыслимые сокровища. Верность императорской семье была частью традиции, и оттого дворец стоял веками. Большинство величественных строений, наполнявших цитадель, находились здесь еще со времен императрицы Мартины.

Астина помнила каждое произведение искусства, украшавшее зал дворца.

Бланш располагалась далеко на севере, и вместо того, чтобы править оттуда, Мартина сделала своей резиденцией дворец в другом государстве.

К счастью, Вальдо отсекли голову не в том зале, куда она входила сейчас. Столкнуться с этими воспоминания рядом с человеком, как две капли воды похожим на Теодора, значило бы усомниться в собственном рассудке.

– Входят эрцгерцог Териод ван Аталлента и эрцгерцогиня Астина ван Аталлента, – возвестил герольд.

Двери распахнулись, и Астина, опираясь на руку Териода, медленно переступила порог. На супругов, которых столичные сплетники уже окрестили парой века, устремились бесчисленные взгляды. Каждый хотел своими глазами увидеть, насколько легенда соответствует действительности – или насколько искусно они умеют притворяться.

«Давно я не удостаивалась такого внимания», – подумала Астина, спускаясь по лестнице.

До брака с эрцгерцогом-монстром к ней не проявляли особого интереса. Младшая дочь графа – положение, которое нельзя игнорировать из вежливости, но и невозможно сравнить с императорским. Достаточно заметное, чтобы не быть никем, но недостаточно высокое, чтобы привлекать чье-то внимание.

Для банкета ей заказали десять платьев; для первого выхода выбрали самое роскошное – оружие должно соответствовать полю боя. Чистый, прозрачный белый шелк высшего сорта стоил целое состояние. Многослойный подол, тяжелый и пышный, громко заявлял о богатстве хозяйки – на языке, понятном каждому в этом зале. Элегантное платье удивительно гармонировало с красными волосами Астины. Бриллиантовое ожерелье, обвивавшее тонкую шею, вызывало восхищение и совсем не белую зависть; серьги-капли в