Страх и другие языки любви - Аведа Вайнс

— Это всё, что требуется?

Ужас стонет так, будто это ему больно.

— Дай мне — гребаную минуту.

Даже его тени дрожат, когда напряжение пронизывает его, содрогаясь, как мертвые листья за окном. Наконец, Ужас начинает двигаться, вкатываясь в них и выбивая проклятие из их обоих глоток.

— Не думаю, что он был к вам готов, — размышляет Кошмар, удерживая Элиа в своих руках. — Всё это время он готовился мучить тебя, и он бесполезен в ту же секунду, как попадает в эту горячую маленькую пизду.

Снизу раздается ворчание протеста, но Ужас всё еще проникает глубже, не похожий ни на что... человеческое. Тени набухают и растут внутри них, выплескиваясь, чтобы вибрировать на их клиторе, фаллическая форма идеально подогнана под их тело, словно знает самые их глубины. Элиа стискивают зубы, но Кошмар не дает им никакой передышки, негде удержать равновесие, кроме как на конце члена Ужаса.

— Скажите нам, что вы этого хотите.

Пот скатывается по спине Элиа, шипя, когда горячий язык скользит вверх по позвоночнику, прочерчивая след сквозь испарину с гортанным мурлыканьем. Элиа дергаются, но Кошмар не останавливается.

— Скажите нам.

— Нет!

Последняя крупица борьбы, за которую могут ухватиться Элиа, воюя с этими мучительными существами, даже когда они погребены внутри. Кошмар сжимает руку на горле Элиа и дергает их к себе, смертоносный рот зависает вне досягаемости.

— Прокричите это, маленький человек.

Весь воздух высасывается из легких Элиа, когда Кошмар сливает их рты вместе. Они пытаются закричать, но крик теряется в удушье, пока пелена наползает на глаза. Головокружение, их клонит вперед, пока всасывание не ослабевает, и они судорожно глотают воздух под рукой Кошмара на своей шее.

В таком состоянии сопротивления нет: Ужас проникает в них без протеста, не поднимая их бедер, чтобы найти ритм. Он не теряет времени даром, темп нарастает, и нет никакого звука кожи о кожу — только тени, с щелчком входящие в них. Во всем этом нет пощады; сон требует большего, вибрации нарастают на их клиторе, пока тени пронзают растущий жар.

— Скажите ему, чтобы вошел глубже, — командует Кошмар. Улыбка поднимается при виде стонов Элиа под его рукой. Какое значение имеют слова, когда эти существа могут делать всё, что захотят? Делать с телом Элиа всё, что угодно, узнавать каждую его частичку вдоль и поперек... потому что они принадлежат Элиа. Но Ужас нацеливается на место глубоко внутри, заставляя их ахнуть и податься вперед, прежде чем он выходит почти полностью. Делает неглубокие толчки своими тенями, призраком воспоминания, пока Элиа не оказываются на грани слез.

—...глубже.

Кошмар наклоняет голову, как будто не расслышала. Как будто умолять об этом один раз недостаточно.

— Что это было?

— Глубже.

Щелкает языка. Ужас двигает бедрами.

— Так невежливо.

— Пожалуйста!

Только тогда Ужас подчиняется, погружаясь в те части Элиа, о существовании которых они и не подозревали. Заставляя их мозг биться о череп, тупая сторона боли смешивается с удовольствием. Они пытаются держать свои звуки при себе, но между ними тремя нет секретов. Эти существа в голове Элиа, читают все их мысли в ту же секунду, как они появляются, используют каждую унцию информации, чтобы мучить их.

Находя топливо для кошмаров и переплавляя его в добела раскаленное удовольствие.

На этот раз слова Элиа идеальны. Каждая резкая фраза, каждое грубое требование срывается из уст так, словно каждое проклятие — это деликатес. Кошмары гипнотизируют, обещая нечто потустороннее, когда Элиа крепко зажмуривают глаза — пока Кошмар не дышит им на губы.

— Ты выглядишь божественно, когда закрываешь глаза.

Элиа падают. Монстрам всё равно: они томятся в страданиях Элиа, как будто это развлечение, созданное специально для них. Как будто если Элиа не убегают в страхе, существа найдут новые способы заставить их сердце колотиться, грудь вздыматься, а разум раскалываться надвое.

Колени Элиа не достают до земли. Поддерживаемые Ужасом, толкающимся в них, рукой Кошмара на горле, им не на что опереться. Беспомощность высасывает их так яростно, что у них нет ни секунды на подготовку, когда их накрывает оргазм. Рикошетя между двумя концами мучительной пытки, жужжанием на клиторе, толчками внутри, пока они со скрежетом не переваливаются за край.

Это похоже на падение. То же самое бросающее вызов гравитации чувство мира, проносящегося мимо них, ужасающее ожидание встречи с землей перед тем, как их тело дернется и проснется — но этого не происходит. Они всё еще там, запертые между своими кошмарами, смешки прорываются сквозь хватку, которой их держит оргазм. Каждый смешок полон жалости, приторный, и Ужас не перестает играть с их клитором, даже когда Элиа визжат и пытаются сжать ноги.

— Осторожнее, котенок, — он продолжает свою пытку, размывая их разум в статичное месиво. — Слишком разволнуешься и можешь проснуться, — эта мысль захватывает их, пугая, и они не могут думать ни о чем, кроме распутных, извращенных мыслей, которые скребут их изнутри. Ужас пытает их, подталкивая ближе к порогу пробуждения, снова и снова — пока они не кончают во второй раз.

Они всё еще ошеломлены и тяжело дышат, когда Кошмар откидывает их назад, удерживая только за горло, вдавливая их в глубины формы Ужаса. Тени набухают вокруг их рук и ног, как вода, плескаясь о грудную клетку.

— Думаю, кому-то нравится страдать, — тьма роится над ними, заслоняя свет, заперев их под тяжестью, похожей на крышку гроба. — Думаю, им нравится быть здесь с нами, — смешок Ужаса рокочет в их ушах, пробираясь внутрь головы, пока они не начинают биться в конвульсиях.

Их вытаскивают из тьмы, чтобы они увидели, как Кошмар устраивается на их бедрах, в то время как тени смещаются, чтобы играть с ними обеими. Когти снова смыкаются на горле Элиа, и мир покрывается пятнами, прежде чем Кошмар отпускает их, возвращая мир снов в ярких красках.

Это реально?

— А теперь, — требует Кошмар, проглатывая звуки Элиа как подношение, — скачи на нем так, словно от этого зависит твоя жизнь.

Именно постоянная угроза насилия и смерти заставляет их сердце бешено колотиться, когда они двигают своими слабыми бедрами. Давление обоих существ заставляет Элиа стонать, и тысяча глаз вылупляется из обоев — слушатели каждого жалкого звука. Широкий рот образуется на животе Кошмара, но у Элиа нет времени закричать, прежде чем он проходится своим широким языком по клитору Элиа, погружаясь в тени Ужаса, заставляя тьму спазмировать и корчиться вокруг них.

Элиа выгибаются, работая бедрами, и тени расползаются между местом, где Кошмар соприкасается с ними. Тьма обволакивает их бедра, плотно оборачивая