Прикованная к Анубису - Дани Медина

животное, приземляясь ему на голову и вонзая посох прямо туда, так что он проходит сквозь его усеянную зубами пасть. Сила его смерти бьет по мне, и его тело падает на мою спутницу, которая в этот момент смотрит на все это в полном ошеломлении.

— Грррррр! — я с силой оттаскиваю его мертвое тело в сторону. И когда оно ударяется о землю, волна песка расходится в стороны, с силой обрушиваясь на Анабет, пока я скольжу по нему, по пескам Дуата до полной остановки.

Я вытаскиваю свой посох, спрыгиваю на песок и бросаюсь ей на помощь.

— Анабет! — кричу я, чувствуя, как меня охватывает страх. Она хрупкий человек и могла пострадать. — Анабет!

Ее энергия помогает мне определить ее местонахождение, и я нахожу ее погребенной под песком. Погрузив руки в песок, я с силой вытаскиваю ее оттуда, беру на руки и тяжело дышу. Она отплевывается от песка, пытаясь снова не задохнуться.

— Мортиус! — ее глаза полны слез, и от этого у меня сжимается сердце.

— Все хорошо, я держу тебя, — говорю я, успокаивая пески Дуата и погребая гигантского червя.

— Я чуть… он бы меня проглотил, — обвив руками мою шею, она плачет теперь почти в отчаянии.

— Идем домой, — сквозь ее всхлипы я взмахиваю рукой, и мы переносимся в нашу спальню в храме.

Она продолжает горько плакать и еще сильнее прижимается к моему телу. Я несу ее в купальню, в то время как появляются скиталицы и начинают готовить все необходимое для мытья. Я оставляю свой посох в углу и останавливаюсь у кромки воды. Проворные руки скиталиц снимают с меня тунику, а также украшения с головы и шеи, оставляя меня обнаженным.

— Вон! Оставьте нас одних. — в то же мгновение, как они слышат мой приказ, они исчезают сквозь стены.

Я делаю несколько шагов, спускаясь по ступеням в бассейн. Прежде чем погрузить ее в воду, я предупреждаю:

— Я опускаю тебя в воду.

— Пожалуйста, не отпускай меня, не оставляй меня.

— Теперь ты в безопасности, Анабет. Здесь тебе больше ничего не угрожает, — я чувствую, как сжимается мое сердце от того, что я сам позволил ей уйти. Даже при том, что солдаты легиона были на постах, я оставил дверь открытой специально, чтобы она сбежала и столкнулась с опасностью.

Я сажусь на ступеньку, позволяя горячей воде окутать ее тело, и она начинает расслабляться, а ее плач стихает. Когтями я разрываю ткань ее туники, оставляя ее голой, и проделываю то же самое с тканью, которой она обмотала ступни.

Она очень умна, и это наполняет мою грудь гордостью.

— Все хорошо, моя Анабет.

Она прячет лицо у меня на груди. Ее тело погружено в воду по самую шею. Я целую ее в макушку и сижу с ней так, думая о том, что, возможно, после пережитого потрясения она больше никогда не захочет меня покинуть.

Спустя какое-то время, не знаю сколько прошло, она открывает глаза и смотрит мне в лицо. Она удивляется, увидев, что на мне нет ничего из одежды. Ее рука скользит по моей шее, поднимается к лицу, пока кончики ее пальцев не пробегаются по моим большим ушам.

— Спасибо, что защитил меня и спас, — ее голос все еще слаб.

— В этом и заключается моя роль: заботиться, защищать и спасать тебя, пока мы вместе идем через вечность, — почему-то я верю, что Анабет больше никогда не захочет от меня сбежать.

Я осторожно поправляю ее тело, усаживая ее к себе на колени. Я беру травяное мыло и банную ткань и смачиваю их. Я намыливаю кусок ткани и начинаю мыть ее белоснежную, нежную кожу. При каждом моем прикосновении она вздыхает, закрывая глаза. Ее руки лежат на моей груди, и от меня исходит жар.

— Ты такой горячий, твоя кожа мягкая, а мышцы просто огромные… — я сглатываю.

— Твоя кожа мягкая и нежная, как и ты сама, твои волосы прекрасны, а глаза насыщенно-синие, как небо в мире живых, — когда ткань достигает ее лона, она тихо стонет.

— Я хочу увидеть тебя полностью, — своими руками она плещет воду мне на грудь.

— Я в твоем распоряжении. Можешь делать со мной все, что пожелаешь, мы спутники, — устраиваясь у меня на коленях, она прижимает свою киску к моему члену.

— Мне понравилось, как ты обставил спальню, — ее мокрые руки гладят мою морду.

— Я хотел, чтобы тебе было уютнее, — трение о мой член почти лишает меня рассудка.

— Теперь мне очень уютно, — с ее губ срывается тихий стон и смешивается с рычанием, которое я не в силах сдержать.

— Что ты делаешь, Анабет Бенет?

— Пытаюсь утолить желание, от которого мое тело горит каждый раз, когда я рядом с тобой, — ее руки скользят вниз по моему животу.

— Тебе даже не нужно пытаться, достаточно просто попросить.

Я слышу, как ее сердце бьется в унисон с моим, и узы клятвы сковывают нас еще немного сильнее.

7. Волна энергии

АНАБЕТ БЕНЕТ

Я думала, что умру, но он оказался рядом ради меня, и сейчас, в этот самый момент, сидя у него на коленях, я перестаю думать о том, как ужас пробрал меня до костей. Я хочу лишь чувствовать, и это заставляет меня каждую секунду думать о том, чтобы кончить снова, но теперь уже с ним внутри меня.

— Отнеси меня в постель, Мортиус, — умоляю я, видя, как золото в его глазах вспыхивает еще ярче.

— Не хочешь отдохнуть после пережитого потрясения? — я качаю головой.

— Отдохну потом. Просто, пожалуйста, возьми меня.

Быстрым движением ног он ставит нас на ноги, и, словно по волшебству, делает нас сухими. Я обвиваю ногами его талию и цепляюсь за шею, пока он несет нас в спальню. Его температура поднимается, и жар, который и так был выше нормы, становится обжигающим, но не в плохом смысле.

Он кладет мое тело на мягкую кровать и смотрит на меня свирепым взглядом, словно желая сожрать. Зрелище великолепное. Каждая мышца на его теле словно выделяется в мощном свете туманности над ним.

— На что ты так смотришь? — он неподвижно стоит передо мной.

— На совершенство твоих деталей, — я кусаю губы. В меня точно вселился дух разврата.

— И тебе нравится то, что ты видишь? — его член властно пульсирует на фоне рельефного пресса. Он просто огромный.

— Думаю, ты мог бы подойти поближе, — мои соски затвердели и ноют, желая, чтобы его голодный рот сосал их.

С рычанием он приподнимает губу, обнажая клыки,