Прикованная к Анубису - Дани Медина

Что-то во мне сжалось, когда ее иероглифы вспыхнули и тут же погасли. Я знаю, что для того, чтобы они горели, как моя метка, у всех на виду, Мабет должна будет впустить меня в свое сердце, как я впустил ее в свое, а это может занять время или не случиться никогда. Мысль об этом причиняет мне боль, ведь я всегда желал того, что видел между своими родителями. Это была та самая связь, о которой я всегда мечтал, но так и не нашел.

Возможно, я поспешил, связав нас после нашего первого раза, но больше не было никакой возможности прикасаться к какому-либо другому телу, кроме ее. Я закрываю глаза и чувствую, как работает ее смертное тело, как бьется сердце и как кровь течет по венам.

Сколько ей осталось?

Еще 50, 70 лет?

Что-то столь же незначительное, как дуновение ветра, пролетит в мгновение ока и уничтожит меня, когда закончится. Это обречет меня на вечное одиночество, ведь даже если она уйдет, наша связь останется, пока существую я, а в наказание мне я буду существовать вечно.

С нарастающей тяжестью в груди я снимаю ее с себя, кладу на кровать и накрываю толстым одеялом. Я преобразил все свои покои мебелью из мира живых, так как мне нужно было заставить ее почувствовать себя как дома, хотя для меня домом стала только она.

Я встаю с постели и иду на балкон, с которого открывается вид на Южную сторону. Подойдя к перилам, я впиваюсь в них когтями, слегка раскалывая конструкцию. Из-за усилий, которые я прилагаю, чтобы не потерять контроль, небеса Севера становятся черными, как ночь, их пронзают молнии и гром. Я знаю, что все это происходит под влиянием моих чувств и страха, который меня одолевает. Я понимаю, что в данный момент моя сущность не гарантирует мне того контроля, которым я должен обладать.

Несомненно, Мортеус помог бы мне в этом, он бы поддержал меня и стал моей опорой в защите моей человеческой спутницы. Из всех наказаний, которые Ра мог нам навязать, разлука с братом была самым худшим. Я бы вынес физические пытки, я перенес боль от смерти родителей, не задавая ему вопросов, даже зная, что должна была быть причина, по которой гнев бога Солнца обрушился на них, но жить без брата хуже смерти.

Многие годы я хотел все взорвать, вторгнуться в пантеон и бросить вызов Ра, даже если бы это стоило мне жизни. Я хотел показать ему, что все не может быть так, как он навязывает, что я тоже обладаю властью и собственными желаниями, но слова моих родителей сковали меня. Мысль о том, что мои импульсивные действия могут убить Мортеуса, сдерживала меня, поэтому все эти годы я глотал это как желчь и склонялся перед волей бога.

Долгое время боль разлуки пожирала мое сердце, и, хотя Руатан никогда не оставлял меня одного и был верным солдатом, он не Мортеус, никто и никогда не будет таким, как он, и поэтому я держусь в стороне от других Анубисов. Нахождение рядом с таким количеством подобных нам, когда ни один из них не является моей второй половиной, не приносит мне облегчения.

Когда я думаю о том, чтобы вернуться в постель, я чувствую присутствие, от которого у меня шерсть встает дыбом. Я прекрасно знаю, кто это, и мысль о том, что я накрыл тело своей спутницы, немного меня успокаивает.

— Думаешь, я не чувствую твое присутствие, Тот? — рычу я.

Я вижу, как он материализуется передо мной. Бог магии так же высок и внушителен, как и я. Его черные глаза смотрят на меня, когда он слегка наклоняет голову, чтобы рассмотреть получше.

— Задаюсь вопросом, с каких это пор прогулки по Дуату стали такими интересными, — он осматривает все вокруг. — Но признаюсь, я и представить себе не мог, что всемогущий Мортиус, владыка Севера, проводник душ, подберет себе человеческую женщину.

Я бросаюсь на него с рычанием, прижавшись мордой к его загнутому клюву, позволяя нашим взглядам встретиться.

— Посмей сказать это вслух за пределами моих владений, и от тебя мало что останется, после того как я разорву тебя зубами, — небо, и без того черное и грозовое, становится еще более неспокойным, оттенки красного смешиваются между тяжелыми тучами.

— Ты отрицаешь это? — он пытается казаться больше и выглядеть более вызывающе. Мои клыки обнажены, а посох готов пронзить его тело. — Нет, ты бы не стал отрицать, твое тело пропитано ее запахом, и твоя реакция говорит о многом.

— Не испытывай мое терпение! — гремит гром, сотрясая конструкции храма, лишь от неистовой ярости, звучащей в моем голосе.

Его взгляд встречается с моим, и на него нисходит озарение.

— Ты связал себя с ней, — его глаза расширяются, и этот ублюдок наслаждается моей бурей.

— Это не твое дело! — он отступает на несколько сантиметров, когда я делаю шаг вперед.

— Мое — нет, но будет интересно посмотреть, как всемогущий Ра отреагирует на эту информацию, — когда я уже подумываю о том, чтобы атаковать его, он начинает говорить: — Не то чтобы я был вестником твоих новостей. Проблема в том, что энергия ее жизни излучается сквозь Дуат.

Я не могу сдержать его, когда он направляется к Мабет на кровати.

— Не трогай ее! — я запрыгиваю прямо перед ним, направляя на него острие своего посоха.

— В отличие от любого другого бога, я не стану вестником хаоса, но ты не можешь позволить ей так излучать жизненную энергию, — его руки вспыхивают, и Тот касается ее головы. — Если я это почувствовал, почувствует и любой другой из нас.

— Что ты собираешься делать? — рычу я, оскалив зубы.

— Я не причиню ей вреда, — сообщает он, кладя руку ей на голову.

— Тот… — предупреждаю я, чтобы он отошел.

Не сводя с меня глаз, он произносит:

— То, что сокрыто, не может быть раскрыто, и теперь даже бог не сможет этого найти, — я ошеломлен его словами.

— Зачем ты это сделал? — у меня нет времени заставить его говорить, потому что так же, как и появился, он исчезает, растворившись, словно дым.

Сейчас в моей голове роится множество вопросов. В моей жизни скапливается все больше вопросов без ответов, но мои иероглифы зовут меня. Я чувствую, что мне нужно явиться к порталу, я должен выполнять свою работу по переправе душ.

Я знал, что в свое время мне предстоит разговор с Тотом, а пока