Развод. Месть ректору-дракону - Лиззи Голден

Меня это совсем не устраивало. Артур с милой улыбочкой сказал, что значит будет суд. И он будет совсем не на моей стороне.

Я, конечно, ему не поверила. Чего это ради?

Но потом начался суд.

На нем Артур публично обвинил меня в многочисленных изменах и что он требует в качестве компенсации весь мой дом и все имущество, так как он ― пострадавшая сторона. Один за другим начали выходить незнакомые мне люди, да и знакомые тоже ― те, которых я видела на его гулянках. Все они подтверждали, что я ― та еще шалава. Женщины жаловались, что я отбиваю у них женихов и мужей, а мужчины… не жаловались, а рассказывали в красках, как я их соблазняла. Если им верить, то я этот месяц только и делала, что соблазняла мужчин по двух-трех за день…

Не знаю, сколько Артур им заплатил, но было понятно: он готов идти в своих целях до конца. Тем более, что разбрасывать чужие деньги не жалко.

При наличии стольких свидетелей суд посчитал меня виноватой во всех грехах и отдал пострадавшей стороне компенсацию в виде поместья.

А потом я оказалась в лесу, в самый холодный день зимы, привязанная к дереву, чтобы не сбежала и не спаслась.

Но Артур просчитался в том, что отобрал у меня все, но не смог отобрать дар, который спал до поры, до времени.

И когда мне начала грозить смертельная опасность, он активизировался. Веревки разорвались сами собой. Но это все, что я умела на тот момент ― неконтролированно выпускать силу. Увы, она не могла меня согреть.

Проплутав и промаявшись почти день, я упала обессиленно рядом с дорогой, которая выглядела совсем необъезженной.

Там случайно проезжал лорд Кроуфорд. Возвращался из другого города, куда ездил по делам, и решил сократить путь через лес.

Позже, намного позже я осознала, что Артур нарочно выжидал месяц, пока брачный договор не вступит в силу. И тогда уже от меня избавился, ведь все это затевалось исключительно ради поместья…

А еще ему не хватило терпения вести свою игру до конца. Если бы я была чуточку умнее, то свадьба бы не состоялась.

Но поначалу он играл вполне себе правдоподобно. Я поверила.

А сейчас он пытается надеть старую маску снова, играя в благородство.

На что он рассчитывает, что я все та же ― наивная романтическая дурочка? И это после всего, что он сделал и как со мной поступил?

Внезапно Артур резко отходит от стола, будто не нашел, что искал. Он смотрит не на меня, а куда-то вбок. Его рука описывает в воздухе короткую четкую дугу, после чего дверь за моей спиной с глухим щелчком захлопывается.

Ледяной ужас пронзает меня до пят.

Такой же ужас я испытала тогда, в ту морозную ночь, сидя в сугробе в лесу и медленно замерзая.

Он медленно переводит взгляд на меня. Его ярко-голубые глаза, те самые, что я когда-то считала окнами в светлую и счастливую жизнь, теперь абсолютно чужими. Молча, не сводя с меня испытующего взгляда, он начинает расстегивать пуговицы на своем строгом черном сюртуке.

12 глава

Рвусь к двери, хватаюсь за ручку — та не поддается, будто вросла в массив дерева. От поверхности двери исходит мощная чужая энергия, которая отталкивает меня, не позволяя больше приближаться. Полноценное заклинание-печать. И почему я думала, что смогу сквозь него прорваться?

Точнее, я не думала. Страх, охвативший меня, заставил действовать сгоряча. А теперь набираю воздуха побольше, чтобы крикнуть, но звук застревает в горле. Воздух вокруг меня загустевает, будто превращается в вату. Чары заглушки. Артур все продумал. Меня никто не услышит. Мы здесь одни.

Мысли проносятся со скоростью молнии. Ладно. Руки-то свободны. Я больше не беспомощная девочка из приюта. Огненные шары, ледяные шипы, сгустки молний — все, чему я училась за эти четыре года ради этого самого момента. На этот раз так легко не сдамся, как на экзамене. Поднимаю ладони, концентрирую всю свою ярость, всю боль, всю магию, что клокочет во мне, в одну точку и...

В ту же секунду что-то холодное и невидимое, словно щупальца, обвивает мои запястья. Руки сами собой против моей воли резко заводятся за спину. Я пытаюсь дернуться, вырваться, но не могу пошевелить ни пальцем. А теперь не только руки ― все тело сковывает невидимый ледяной панцирь. Все, что могу ― только дышать, моргать и ненавидеть.

Обездвижена. Стою перед ним в позе пленницы, и он может делать все, что захочет…

Тем временем Артур, сковав меня магическими путами, продолжает раздеваться. Он снимает черный сюртук, а теперь принимается за рубашку. Расстегнув ее он, он подходит ко мне вплотную. Миг ― он оголяет грудь, и передо мной открывается глубокий большой шрам прямо на месте сердца.

Вскрикиваю от ужаса.

― У вашего мужа было что-то подобное? ― спрашивает тот, и на миг его взгляд становится потерянным. Он как бы смотрит сквозь меня, в сторону, но тут же в глазах появляется сталь и холод, которым он будто бы пытается защититься.

― Н-нет, ― выдавливаю я и не могу оторвать взгляда от шрама. Я хоть и не целительница, но все же понимаю: если попасть мечом или другим оружием в эту область груди, шансов на выживание равны нулю…

― Но вы все равно мне не поверите, что бы я ни сказал, ― говорит тот.

― Конечно, нет, ― выдыхаю я. За четыре года с Артуром могло произойти что угодно. ― К тому же ты меня связал… Зачем?

― Это ― лишь мера предосторожности, ― холодно произносит тот. Быстро застегивает рубашку и накидывает на плечи сюртук.

― Не советую вам распространяться об этой нелепой истории, которую вы мне рассказали, ― продолжает он. ― И… будьте осторожны, адептка Мальран. Враг может подстерегать вас вовсе не там, откуда вы ждете удара.

С этими словами он уходит, оставив меня беспомощно топтаться на месте. К чему все это? «Будьте осторожны»… Как будто он и вправду беспокоится. Какие глупости. Артур всегда думал только о себе. Если он просит… не, приказывает молчать, значит, это ему выгодно. Если он говорит быть осторожной… может, это угроза? Завуалированное предупреждение, чтобы я не лезла, куда не просят, и вообще вела себя паинькой?

С удивлением замечаю, что чары исчезли ― я снова могу двигаться.