Четыре психопата - Кристи Каннинг

Посмотрев вниз, я обнаруживаю, что моя рука по-прежнему наполовину прозрачна, однако вырывавшиеся у меня из груди выдохи становятся теплее.

Может, прежде чем потерять память и превратиться в привидение, я была убийцей. Слишком легко я лишаю людей жизни. И ощущения правильные.

Что очень меня волнует.

Хочется выпить. Я более чем заслуживаю.

Обернувшись, я смотрю на Джуда и прислушиваюсь к его тихому храпу. Он мирно спит.

— Можешь не благодарить, — ворчу я.

От шороха приближавшихся шагов по моей спине бегут мурашки. Видимо, ночь только начиналась. Кто-то очень хочет, чтобы мальчики — уже не мои — умерли.

У меня покалывает кончики пальцев, и я готова действовать. Просто потому что могу, я скидываю свой обычный наряд и примеряю более агрессивный облик, даже если незваные гости не могут меня видеть.

Глава 7

По телевизору идет раздражающее шоу. К счастью, на канале запускают марафон.

Два несочетаемых заявления, да?

Как показывает практика, в приступе паники и защитных порывов я умею отбрасывать взрослых мужчин, но до сих пор не научилась нажимать кнопки пульта, чтобы переключить канал.

Когда шоу только началось, в нем было гораздо больше зомби. Увы, весь второй сезон я сижу в замешательстве. Допустим, смотрю я только потому, что одна из второстепенных героинь очень крутая.

Кейла вечно всех спасает, но никто и не думает ее уважать. Словно воспринимают ее как нечто само собой разумеющееся.

Мне нравятся кровь и кишки, так что я продолжаю смотреть, узнавая много нового о борьбе за выживание. Люди на экране совершают невозможное, когда под угрозой оказываются их жизни.

Наверное, я чувствую с ними некое родство, особенно с бедной недооцененной Кейлой.

Ночка выдается насыщенной, но я все равно умудряюсь посмотреть сериал между столкновениями с психопатами, пришедшими убить мальчиков во сне. Хотя все равно мне никто не поверит. Как выяснилось, тела, в конце концов, исчезают вскоре после смерти.

Либо четыре приятеля заявят, что я обманом пытаюсь добиться их расположения — нет, спасибо, я никогда не стану такой жалкой — либо сочтут меня еще большей угрозой из-за опасных приемов в моем арсенале.

Я решаю держать язык за зубами.

Рядом со мной распахивается дверь, и я немного пугаюсь. Обычно мальчики стараются незаметно проскальзывать в дом. Вскинув взгляд, я вижу изможденного Гарольда, буквально ввалившегося в дом. Вены его черные, в точности как у мужчины, в которого по моей милости вонзили меч.

Вскочив на ноги, я бросаюсь к старику, гадая, уж не он ли отравил выпивку в бутылке. Вот только, похоже, кто-то желает смерти и ему.

Гарольд смотрит сквозь меня, несомненно, не видя, и трясет головой, силясь подняться. Склонившись, я глажу его по руке в попытках успокоить, пока он умирает, как наемник, который в итоге исчез. Гарольд напрягает мышцы и ругается, вены его пульсируют. Он отчаянно старается пересилить действие яда. Или чем бы его там ни отравили.

Глупо гладить по руке старика, неспособного почувствовать мое прикосновение и утешиться, просто мы с ним будто познакомились за те годы, что парни наведывались к нему. Я не могу позволить ему умереть в одиночестве.

Каким-то образом Гарольд продолжает бороться с недугом, и понемногу чернота начинает исчезать из его вен. Значит, убийца тоже мог выжить? Сомнительно.

Парни много раз говорили, как важен Гарольд и силен, хотя я понятия не имею почему. Зачастую их общение кажется мне каким-то шифром, и до недавнего времени у меня не было возможности узнать значение тех или иных фраз.

Вот только, узнав о моем существовании, парни заговорили еще загадочнее.

Неожиданно Гарольд садится, и хоть его вены все еще темны, но уже не черные. Поднявшись на ноги, я слышу его оклик такой громкий, что чуть не подпрыгивает весь дом.

Хотела бы я помочь старику подняться по лестнице, но невозможно опереться на бесплотный дух, поэтому мне ничего не остается, кроме как пойти следом. Когда Гарольд добирается до последней ступени, я слышу шорох распахнувшейся двери и решаю, что моя работа окончена.

Теперь парни могут сами о нем позаботиться, а я хочу досмотреть шоу.

— Гарольд? — в замешательстве спрашивает Гейдж.

— Ты жив, — выдыхает старик с грандиозным облегчением, прежде чем падает на пол. — Спасибо, черт возьми, хотя бы за это. Где твои братья? Или остался только ты?

Начинается суета, и Гейдж зовет остальных. С ними все в порядке. Ночью я присматривала за всеми ними. Пока Джуд на пару с Гейджем помогают Гарольду спуститься вниз, я сажусь на диван.

Почему в шоу нет любовной линии? Вот ее-то как раз и не хватает. Добротной старомодной романтики, когда даму может отвергнуть только один парень вместо четырех.

С чего бы мне вдруг разбираться в романтике? Да чтоб я знала. Очередной факт, взявшийся в моей памяти черте откуда.

— Какого хрена с тобой случилось? — спрашивает Иезекииль, усаживая Гарольда в кресло возле телевизора.

Гейдж подозрительно на меня косится, но я делаю вид, что не замечаю его и смотрю исключительно на экран.

— Манелла, — отрезает Гарольд.

Имя у меня на слуху. Если за нападениями и впрямь стоит упомянутый мужчина, я хочу его убить.

— В мой ломбард вломился Ламар, воткнул мне в брюхо Гнилостный кинжал и, притворившись мной, продал вам несколько бутылок отравленного пойла.

Джуд идет на кухню, которую я прекрасно вижу из гостиной. Там он хватает откупоренную бутылку и нюхает выпивку, сделавшую их на ночь уязвимыми.

— Вот почему я спал без задних ног, — рычит Джуд.

— Я никогда еще не спал так крепко, хотя на самом деле был заперт в кошмаре и не мог проснуться. Какого хрена? — спрашивает Иезекииль.

— Ночной корень растет исключительно в чистилище. И найти его непросто, — ворчит Гарольд. — Мне пришлось смотреть, как Ламар подмешивает его в мою выпивку. Из-за кинжала я оставался парализованным. Затем Ламар сменил облик, прикинулся мной, а вы, идиоты, ничего не заподозрили.

— Ломбард — нейтральная зона, — Кай присаживается на край дивана подальше от меня и поворачивается к Гарольду. — По закону ты неприкосновенен. Нам и в голову не пришло, что это был не ты, — отмечает он.

— Видимо, Манелла отошел от буквы закона. Что бы ни происходило, он не хочет допускать вас четверых до испытаний. Вы задаете все более и более неудобные вопросы. Как вы вообще выжили? Мне пришлось лежать и слушать, как Ламар призвал всех,