Четыре психопата - Кристи Каннинг

— Они передвигают препятствия и не хотят, чтобы мы это видели, — объясняет Кай. — А стражи поверхности предотвращают бреши, чтобы проклятые души не могли вселяться в людей и свободно разгуливать. Когда демоны разоблачают нас, мы сталкиваемся со множеством проблем между нами и другой стороной.

— Я собираюсь притвориться, что ты не имеешь в виду рай, — говорю я с нервным смешком, поднимая глаза на Гейджа.

Он уставился на меня.

— Должен быть баланс. Инь и ян. Добро и зло. Но есть правила, которые постоянно нарушаются обеими сторонами, чтобы перевес шел на одну из сторон, и баланс нарушался. Так и случается время от времени, но так часто никогда. В последнее время все больше и больше душ вырываются на поверхность. Побеги становятся настолько частыми, что мы, возможно, на грани праведности.

— Праведности? — уточняю я, глядя на Джуда, поскольку именно он это сказал.

— Это значит, что кто-то создает те самые бреши, заставляя нас действовать. Если окажется, что Люцифер больше не может контролировать подземный мир, он потеряет свою корону, и его шестеро наследников начнут войну за власть.

Я с трудом сглатываю, когда мой взгляд перемещается на Иезекииля.

— Люцифер? Дьявол?

Он ухмыляется.

— Они вырываются из пасти ада. Мы главные по зачистке потому, что отправляем души обратно до того, как они смогут завладеть человеком или разоблачить нас, если им все же удалось завладеть человеком. Но мы сможем уйти в преисподнюю, если приблизимся к доказательству того, что Манелла — тот, кто создает бреши. Он знает, что мы пытаемся выдать его деяния отцу, поэтому пытается устранить нас до того, как мы сможем спуститься вниз и встретиться с дьяволом.

— Жизненные цели, я полагаю, — неуверенно заявляю.

— Лучше дьявол, которого ты знаешь, чем тот, которого не знаешь, — говорит Джуд, пожимая плечами.

— В этом случае, в буквальном смысле. Если Манелла получит корону, то сам лично выпустит души в мир, и жизнь, какой мы ее знаем, перестанет существовать. Ад на земле станет очень даже буквальным, и, судя по тому, что я слышал, некоролевские районы ада довольно неприятны, — продолжает Гейдж.

Рука двигается по моему бедру, будто Иезекииль пытается приблизиться, но не может.

— Теперь ты знаешь почему мы сомневаемся в выборе времени твоего появления, — говорит Иезекииль так близко к моему уху. — Ты — часть проблемы или решения?

Закатывая глаза и не давая ему понять, как сильно его близость влияет на меня, я отвечаю:

— Учитывая, что я сохранила вам жизнь, придурки, сказала бы, что помогаю вам спасти самого дьявола. Хотя, признаюсь, теперь даже у меня есть сомнения. Я не подписывалась на спасение ада. Возможно, нам стоит обсудить, как вам всем найти более здоровые жизненные цели.

Глава 9

— Первые двадцать победителей появятся в финальном раунде через месяц, — объявляет странный маленький тролль.

Если он такой же, как мои парни, то, должно быть, ненавидит жизнь, потому что та определенно была несправедлива к нему в плане привлекательности. Его лицо похоже на внутренний изгиб ноги слона. Я, если честно, даже не уверена, где у него глаза.

— Он ангел? — с сомнением спрашиваю я.

— Одна из разновидностей ангелов, — рассеяно констатирует Джуд, пока «тролль» продолжает бубнить.

— Он абсолютно точно где-то накосячил, — говорю я с сочувственным вдохом.

Гейдж подавляет звук, который только что пытался вырваться из его рта.

— Правила написаны кровью дьявола. Ни один участник не может применять смертельную силу против других участников, находясь в Каньоне, — продолжает человек-слон.

Я оглядываюсь по сторонам и вижу вокруг нас множество по-настоящему жестоких, мерзких людей, которые свирепо смотрят на четверку, окружающую меня. Очевидно, им не нравится это правило, поскольку явно хотят его нарушить.

Парни не замечают гневных взглядов или просто они их не заботят.

— Ни один участник не может использовать какую-либо форму телепортации, чтобы перенестись из одной зоны в другую. За это вы будете немедленно дисквалифицированы, — заявляет мужчина, обращаясь, в частности, к одной девушке, прежде чем опустить глаза — ну, ту область, где, я думаю, находятся его глаза — на свиток, который держит. — Ни один участник не может покинуть Каньон, пока не завершит испытание, в противном случае потеряет свой шанс на восхождение и возвращение на поверхность, чтобы завершить свои задачи, пока кто-нибудь не придет за ним.

— Что? — шиплю я, переводя взгляд на Джуда.

— Подобные испытания нужны для того, чтобы отсеять слабых и оставить сильнейших для охраны поверхности, — отвечает Иезекииль у меня за спиной. — Пожиная плоды, ты возвращаешься в начало, чтобы снова стать сильнее.

Не уверена, что хочу знать, что такое начало.

— Вы вправе поменять команду, если решите сменить союзников. Но только в том случае, если другая команда вас принимает.

Есть еще две команды, состоящие из четырех человек. Посмотрев на остальных, я заметила, что они будут проходить испытания по двое или же по одиночке.

Полагаю, что, сменив команду в середине испытания, трудно доверять кому-то, кто может нанести удар в спину. Только если вы не так близки, как парни в моей четверке.

— Если один из союзников отстанет, то вся команда лишится тридцати бонусных баллов, а этот участник будет дисквалифицирован за то, что не пересек линию вместе с вами.

— Рада, что я не часть команды, — ворчу я. Они бы точно оставили меня здесь, если бы могли.

Кай фыркает, когда слышит мои слова.

Мужчина очень медленно сворачивает свиток, глядя при этом на трибуны над нашими головами.

Я слежу за его телодвижением и вижу, как он поднимает голову на ложу, где на богато украшенных золотых стульях, расставленных по-королевски, сидят шесть человек. Манелла среди них.

— Люцифер здесь?

— Никогда. Для него слишком рискованно покидать подземный мир. Там он неприкосновенен. Здесь — не настолько, — отвечает Джуд.

Итак, должно быть, это шестеро наследников.

Женщина с рыжими волосами, которая разговаривала с Манеллой, сидит, подперев рукой подбородок, и ухмыляется миру своими накрашенными красным губами. Рядом с ней Манелла в черном костюме, его длинные черные волосы завязаны сзади. Блондинка в блестящем серебристом платье сидит по другую сторону от Манеллы. А справа от нее — двое мужчин, одетых так, словно пришли убивать. И, наконец, мужчина с такими темными волосами и глазами, что черный цвет недостаточно черен, чтобы описать их.

Все они сногсшибательны. Все они выглядят чистым злом.

Что очевидно, ведь они дети дьявола, так что в этом есть смысл.

— Манеллу ты уже знаешь. Он тот, кто избежал быть пойманным и обладает наибольшей осмотрительностью. Отсюда и