Четыре психопата - Кристи Каннинг

Когда я оборачиваюсь, то слегка взвизгиваю, потому что Джуд стоит, прислонившись к стене в коридоре, засунув руки в карманы джинсов и изучая меня.

Его черная футболка пахнет так, словно ее только что достали из сушилки, а волосы все еще влажные, будто мужчина только что вышел из душа.

— Заклинание было изменено. Оно должно продержаться некоторое время, прежде чем кому-нибудь удастся его снять, — говорит он мне.

— Полагаю, ты не смог избавиться от меня, как надеялся, да? — спрашиваю я с мрачной улыбкой.

— Не пытался. Это было для предотвращения вредоносных намерений. Не реальных существ. Гораздо более усовершенствованное обновление, — говорит он мне, пожимая плечами.

Я ничего не говорю, просто неловко стою там мгновение.

— Теперь ты можешь держаться от нас подальше немного дольше, да? — спрашивает он.

— Похоже, это большое преимущество с моего последнего повышения уровня. Все, что мне нужно, — это комфорт вашего присутствия, чтобы оставаться рядом. Главный бонус для вас, ребята, — ваша конфиденциальность.

Я прохожу мимо него, и он смеется себе под нос.

— Обязательно ли разгуливать в нарядах, которые, как ты знаешь, нам нравится видеть на женщинах, при этом зная, что мы не можем прикоснуться к тебе? — кричит он мне в спину.

Я поднимаюсь немного выше в своих высоких сапогах и юбке для танцовщиц гоу-гоу, которая с каждым шагом приоткрывает мою задницу.

— Я поняла, что мне нравится дразнить мужчин-придурков, — парирую, направляясь в комнату Иезекииля.

Мой наряд меняется на тонкую красивую ночную рубашку, доходящую мне до колен.

Прежде чем я успеваю просунуть голову в дверь Иезекииля, Джуд внезапно оказывается позади меня, мурашки пробегают по всей моей спине, а от его губ у меня начинает покалывать ухо.

— Спокойной ночи, — шепчет он, затем уходит, и я прерывисто выдыхаю, борясь с улыбкой.

Вместо того, чтобы просунуть голову в дверь Иезекииля, я прохожу через нее. Может быть, мне не должно быть дела до того, что он яростно мечется в постели, будто испытывает физическую боль. Но мне все равно.

Я подхожу к кровати, планируя лечь рядом с ним, как делала сотни раз. Как только оказываюсь на кровати, моя рука ложится на его бок и остается там. Покалывания более выражены, чем обычно, и он мгновенно замирает, а его тело расслабляется. Иезикииль, кажется, погружается в более спокойный сон. Мои губы изгибаются в усмешке. Никогда не видела, чтобы он спокойно спал. Даже под воздействием того наркотика его лицо было искажено в агонии. Вглядываясь в него, я вижу спокойное, безмятежное выражение на его лице, когда его дыхание выравнивается.

Я начинаю отстраняться, и его лицо каменеет. Сгорая от любопытства, я снова кладу на него руку, и он снова погружается в мирный сон.

Поскольку для защиты действует новое заклинание, я немного менее настороже, но все еще сосредоточена. Ни один звук не остается без внимания, пока я не определю, что именно это такое.

— Спокойной ночи, — шепчу я Иезекиилю.

Я закрываю глаза, притворяясь, что тоже могу заснуть. Интересно, на что был бы похож отдых.

Эти покалывания продолжают распространяться, когда он переворачивается, его рука проходит сквозь меня.

Чем дольше я испытываю эти сладкие ощущения, тем более расслабленной я становлюсь. Настолько расслабленной, что, когда я снова закрываю глаза, они кажутся почти тяжелыми.

Глава 11

Звук стона заставляет меня проснуться.

«Проснуться»?

Я не сплю, так почему же резко вздрагиваю от солнечного света, когда секунду назад было совершенно темно.

У меня немного болит голова, и что-то щекочет щеку. Я стряхиваю с нее пыль, ощущая прикосновение пальцев, и отдергиваю руку, чтобы в ужасе уставиться на нее.

Широко раскрыв глаза, я изучаю ладонь перед собой, затем впитываю совершенно новые ощущения, окружающие меня.

Тепло. Мягкость. Твердость. Легкий холодок в воздухе. Шепот ветра, пробегающего по моей коже. Но я концентрируюсь в первую очередь на тепле, потому что большая, тяжелая рука лежит у меня на животе, и ее тепло проникает сквозь тонкое платье, которое теперь действительно настоящее.

Мягкое. Шелковистое. Гладкое.

Я стону, прежде чем успеваю остановиться, из-за всех ощущений, нахлынувших на меня одновременно.

Я, черт возьми, чувствую…

И я понятия не имела, что мне этого не хватало.

Мои ноги скользят по простыням, ощущая восхитительную мягкость подо мной. Это абсолютно потрясающе. Почти ошеломляюще.

Рука на моем животе напрягается, медленно сжимая ровно настолько, чтобы смять мое платье. Затем Иезекииль поднимает голову, его глаза расширяются, глядя на меня, и эти золотые хлопья в глазах почти танцуют от возбуждения.

Тепло наполняет меня, и что-то похожее на тупую боль возникает между моими бедрами, когда я пытаюсь взять под контроль свое учащенное дыхание. До этого момента я только думала, что знаю, что такое возбуждение.

Это всепоглощающее, жгучее желание, которое переполняет тебя, заставляя отчаянно желать прикосновений, которых я и представить себе не могла. И если он не прикоснется ко мне везде — к каждому дюйму моей кожи — в ближайшее время, боюсь, я действительно могу расплакаться.

Его глаза быстро обводят мое тело, и мрачная, дерзкая усмешка приподнимает уголок его рта, прежде чем он снова поднимает глаза.

Его рука вырывается, и я кричу, просто зная, что он собирается убить меня в мой первый день, когда стала целой. Вместо этого он хватается за подол платья и тянет его вниз до талии, обнажая мою грудь.

Ощущение захлестывает меня, заглушая мой крик, когда соски твердеют почти до боли, и эта боль усиливается по мере того, как тело продолжает нагреваться.

Я втягиваю воздух, когда он внезапно ложится на меня сверху и задирает остальную часть платья. Без предупреждения его губы опускаются на мои, твердые и требовательные, когда наши взгляды пересекаются, и я выгибаюсь навстречу ему, нуждаясь в контакте. Такое чувство, будто меня пронзает электрический разряд, когда его дерзкий язык проскальзывает внутрь и начинает вытворять невероятные вещи, наэлектризовывая каждый дремлющий нерв так, что он просыпается и впервые впитывает каждое чувство.

Я стону, как идиотка, только от того, что он целует меня, прижимаясь к нему, пытаясь приблизится как можно ближе, касаясь всего сразу. Мои руки скользят по его сильной, гладкой спине, и он протягивает руку между нами, его ладонь касается моей киски, когда он срывает переднюю часть своих боксеров.

Дверь распахивается, и я подпрыгиваю, слегка паникуя, когда она врезается в стену. Из меня вырывается визг, похожий на неожиданную икоту, и я падаю сквозь кровать на пол и почти пролетаю следующий этаж, прежде чем