Лягушка в обмороке. Развод в 45 - Анна Рэй

Я ухожу, так и не пообедав.

Во дворе сажусь на лавочку. Даже сил плакать нет. Голова гудит. На секунду закрываю глаза — черные мушки кружат стаей, расплываясь в темноту, в которую я стремительно падаю.

Глава 14

Прихожу в себя на той же лавочке — в нос бьет едкий запах нашатыря. Рядом сидит пожилой мужчина и держит флакон. Меня окружают три дамы.

— Может, наркоманка? — громко шепчет интеллигентного вида старушка в каракулевой шубе.

— Не, одета прилично, — отвечает девушка в ярком пуховике, с коляской. — Да беременная она, вот плохо и стало.

— Хрм... — хриплю я, пытаясь возразить, что мне уже сорок пять и у меня двое взрослых детей.

— Сейчас муж приедет, пусть он и разбирается, — сообщает третья, крупная женщина в дубленке и пушистой шапке.

— Как... какой муж? — с ужасом спрашиваю я.

Не горю желанием видеть Макса и снова слушать его отповедь.

— Мужик позвонил, когда тебе плохо стало. Я трубку взяла, а он все — Лен да Лен! Я и сказала, что женщине плохо, адрес назвала, — объясняет «пушистая шапка».

Пытаюсь встать — ноги ватные.

Пожилой мужчина протягивает бутылку воды:

— Не открывал еще. Всегда с собой ношу — таблетку запить. И нашатырь ношу, и газовый баллончик. Время нынче опасное.

Вода ледяная и обжигает горло, но пить хочется. Тошнота не уходит. «Спасатели» тоже. Они рассаживаются рядом и зорко за мной наблюдают: то ли чтобы не сбежала, то ли чтобы снова не свалилась.

Я закрываю глаза. Голова кружится, живот сводит, память подкидывает мрачные картинки. Еще позавчера жизнь была размеренной и привычной, а сегодня — квест без правил.

Из раздумий выводит знакомый мужской голос:

— Лена? Как ты?

Но это не муж. Надо мной склоняется Романовский. А он что здесь делает? Приехал добить?!

Сил что-то объяснять нет, мычу только, что у метро припаркована машина.

— Разберемся, — обещает Романовский и кому-то отдает мои ключи.

Он предлагает отвезти меня в больницу, но я отказываюсь. Как и не соглашаюсь поехать к нему домой. Поэтому он везет меня на дачу. Всю дорогу я молчу, глядя в окно. Романовский ничего не спрашивает, за что я ему благодарна.

Батареи и печь хорошо прогрели дом, здесь тепло и уютно. Только вещи я разобрать не успела, и мой чемодан сиротливо стоит в комнате.

У меня нет сил быть любезной. Сняв ботинки и куртку, я плетусь в гостиную и ложусь на диван. Романовский заботливо укрывает меня пледом.

— Может, чая? — спрашивает он.

Я отворачиваюсь к стене и утыкаюсь носом в подушку.

— Вам пора!

— Лен, что случилось? Почему ты живешь здесь, а не в вашем с Максом доме? — не унимается он.

Я фыркаю и накрываюсь одеялом с головой:

— Отстань... те!

Он замолкает. Некоторое время слышно копошение, а затем звякает посуда.

— Выпей сладкого чая, — предлагает незваный гость.

— Уйди, а? — устало прошу я.

Романовский садится на диван и с усмешкой говорит:

— Все такая же колючая. Знаешь, я хорошо помню, как ты пришла устраиваться на работу секретарем. Такой милый ершистый рыжик с дипломом учительницы английского. У меня фотомодели в очереди стояли, а я выбрал тебя.

Замираю под одеялом, но молчу. А он продолжает:

— Я тогда все сделал неправильно. Шел напролом. Думал, что любая крепость сдается под натиском. Я всегда так жил — в бизнесе иначе нельзя. А с тобой... ошибся.

Я вылезаю из укрытия и смотрю на него настороженно.

— Вы... Ты тогда показался мне наглым мажором. Я боялась тебя.

В том, что была в него влюблена, признаваться не собираюсь. Много чести.

— Какой мажор, Лен? — усмехается он. — У меня родители инженеры, в девяностые без работы остались. Я сам с нуля бизнес поднял. Просто удачно попал на работу в западную аудиторскую фирму, набрался опыта, оброс клиентами и через три года открыл такую же контору, но нашу.

— Я об этом позже узнала, от Макса, — честно признаюсь я и внимательно изучаю мужчину.

Он изменился. Был красивым, а стал породистым. Худощавый, но широкоплечий. Взгляд пронзительный, но не оценивающий, как в прошлый раз, а мягкий: обволакивает, соблазняет. Усмехаюсь своим мыслям. Да кого тут соблазнять? Я однозначно не модель. А таким холеным мужикам только молодых красоток подавай. Как моему мужу.

— Макс тот еще фрукт, — словно вторит моим мыслям Александр. — Быстро он тогда подсуетился и рядом с тобой оказался. Я даже не успел понять, когда у вас роман закрутился, а ты уже замужем и беременная.

— Я ни о чем не жалею! — с вызовом отвечаю я, при этом в голосе горечь.

— А ты в курсе, что я тебя увести собирался? — сыпет откровениями Романовский, которого я в последний раз видела на каком-то мероприятии лет пять или семь назад. И то мельком.

— Когда это? — удивляюсь я и сажусь рядом.

Разговор кажется забавным и отвлекает от мрачных мыслей.

— Пять лет назад. Ты тогда с Максом на юбилей компании пришла. Я тебя увидел и опять пропал. Потом в гости к вам набился, решил посмотреть, как живешь. Думал, если плохо, вмешаюсь. Но увидел, как ты с сыном во дворе дома в бадминтон играешь, и сдался. Ты была такой счастливой, я не смог это разрушить.

— Ключевое слово — была, — бормочу я. — И, кстати, я не помню, как ты к нам приходил.

Романовский подсаживается ближе:

— Что случилось на корпоративе, Лен? Почему ты на мороз в туфельках выскочила и лицо заплаканное было?

Размышляю, стоит ли ему говорить. Но решаю, что все равно узнает. Лучше уж из первоисточника.

— На вашем корпоративе я застала мужа с любовницей. Как оказалось, Макс мне последние пару лет изменял.

— А ты не знала? — удивляется Романовский.

— Да что ж такое! За кого вы меня все принимаете? — выкрикиваю я. — Дети, ты, подруга! Все знали об изменах мужа, кроме дуры-жены. Наверное, я единственная, кто еще верит в порядочность и верность!

— Лена, я тоже верю. Но Макс особо не таился и крутил романы, не скрываясь. Я думал, что ты закрываешь