Лягушка в обмороке. Развод в 45 - Анна Рэй

— Туше! — тихо произношу я, подытоживая наш разговор.

Когда-то я думала, как Машка. И планировала совмещать карьеру с семьей. Но жизнь — не бизнес-план. Мои родители умерли больше десяти лет назад. Да и не особо мать с отцом мне помогали растить детей, они рано вышли на пенсию, переехали на дачу и хотели пожить для себя. А сколько мои дети болели! Да мы в сад ходили только по праздникам. Выйдем на пару дней — и две недели на больничном. Нянечки — это отдельная песня. У меня их было четыре. Ну как я оставлю ребенка с человеком, который приходит отдохнуть и посмотреть телевизор, а сын ползает по квартире, подбирая с пола всякую дрянь, или вместо нормального ужина ест хлеб с вареньем?! А когда в двенадцать у сына возникла жуткая аллергия с отеками Квинке, началось безумие: врачи, уколы, постоянное напряжение. Благо последние три года приступы не возвращаются. Но, наверное, каждый должен пройти собственный путь и расставить приоритеты. Судя по моим детям и мужу, мои жертвы оказались напрасными.

Я еще раз оглядываю квартиру, в которой выросла. Маша не оставила ничего на память от бабушки с дедом — все вывезла на дачу... Мысль ударила словно молния. Пожалуй, не стоит больше унижаться перед дочерью и выслушивать ее упреки. Пусть живет как хочет. У меня осталась дача родителей, и она принадлежит только мне. Не дворец, обычный дом из бруса на десяти сотках. Но жить можно, у некоторых и этого нет.

А главное: никто не попрекнет и не отнимет.

— Так чего ты хотела, мам? — с вызовом спрашивает дочь. — Приехала пожаловаться на отца?

— Хотела попрощаться. Со своими иллюзиями и с детьми, — говорю я и встаю.

Машка не удерживает меня.

Глава 12

Покидаю квартиру дочери в мрачном настроении, размышляя о том, что я многое упустила в воспитании детей. Неправильно расставила приоритеты, своим примером не показала, что забота о близких — это важно. Но учить их теперь поздно, жизнь научит. Или вылечит.

Завожу машину и еду за город, на дачу. По дороге заезжаю в супермаркет купить продукты, а заодно проверяю баланс на карте. Не так много, как хотелось бы, но на первое время хватит.

Завтра подумаю, что делать с деньгами, разводом и со своей жизнью. А пока сворачиваю в дачный поселок, который расположился в тридцати километрах от города.

Я была здесь летом, нанимала рабочих починить крыльцо. Теперь, зимой, все выглядит иначе.

Дом со стороны смотрится большим из-за светлого сайдинга и пристройки под санузел. На самом деле в нем всего шестьдесят квадратов полезной площади. На первом этаже застекленная и утепленная веранда, где находится кухня, она же столовая, здесь же лестница на второй этаж. С веранды можно попасть в небольшую гостиную с печью и в спальню родителей. А в мансарде моя комната.

Дом встречает темнотой и стужей. Но проводка в порядке, отец все делал на совесть. Когда у нас с мужем появились деньги, мы подвели к даче газ и сделали отопление. В свое время я перекрасила гостиную в белый цвет, стилизовав под шведский стиль и выдержав немало баталий с отцом. И переделала санузел: бледные розы на темно-зеленом фоне и такого же цвета деревянные плашки внизу очень нравились маме. А ванна на львиных лапах, которую кто-то выбросил на помойку, а я подобрала, отмыла и покрасила, — вызывала восторг у детей. Нефункционально для дачи, зато красиво. Другие комнаты остались в первозданном виде. И, конечно же, как и у многих людей родом из СССР, здесь находится старая мебель. Немецкий сервант, который я первым отреставрировала, круглый стол из темного дерева, венские стулья, диван и кресла из шестидесятых с новой обивкой. Я не могу выбрасывать старые вещи: в них живут детские воспоминания и память прежних поколений, в них есть особый шарм.

На веранде пахнет деревом и сушеными травами. Мама всегда оставляла небольшие букетики в вазочках, и я сохранила эту традицию. Меня окутывает тишина, только мерный стук стрелок часов говорит о том, что дом жив.

Первым делом включаю газовый котел и растапливаю печь. Не раздеваясь, сажусь на корточки возле огня и слушаю, как потрескивают поленья.

Я прохожу по комнатам, глажу стены, рассматриваю книги, которые привезла сюда из квартиры родителей. Улыбаюсь фотографиям, расставленным на комоде в гостиной. Все это — огромный пласт моей жизни.

Сажусь на диван в гостиной, жду, когда прогреется дом, и думаю.

Маша была права в одном: я действительно ничего не добилась с точки зрения общества потребления. Но все свое время я отдавала мужу и детям. Я не вижу ничего в этом плохого. Кому-то важна карьера, для меня всегда на первом месте была семья. И почему многие думают, что раз ты не работаешь, то ничего не делаешь? Уборка дома занимает уйму времени, а еще нужно приготовить еду, сделать с детьми уроки, если ты хочешь, чтобы они что-то усвоили, а не просто списали. Кто-то должен возить детей на кружки и секции, по врачам, в театры и музеи. Мы живем в коттеджном поселке рядом с городом, но все равно дорога отнимает время. Кто все это будет делать? Нанятый водитель или нянечки? Не смешите мои тапки! Ни один человек не будет заниматься чужими детьми как своими. А если у тебя двое детей, то на водителях и нянечках можно разориться.

Мои родители, увы, мне не сильно помогали. Скорее, это я разрывалась между детьми и больницами, в которых почти три года провела мама. И раз в неделю навещала папу, обосновавшегося на даче. Свекровь всю жизнь занималась собой — она даже дни рождения внуков не помнит! Да и муж не долларовый миллионер, чтобы оплачивать большой штат прислуги. Я не уменьшаю заслуг Макса: он действительно много работал и добился всего сам. Но в этом есть и моя роль! Я тот самый тыл, который поддержит, поймет и прикроет. Именно я контролировала строительство коттеджа и занималась интерьером, искала путевки, покупала мебель, одежду, продукты...

Устало прикрываю глаза. Я словно подвожу баланс, и я в глубоком минусе. Дети выросли, муж нашел мне замену. Никому моя забота больше не нужна. Я осталась ни с чем. Или все еще наладится?..

Опять звонит телефон. Это Макс. Наверное, переживает, что я не вернулась домой. Решаю ответить и тут же жалею.

— Лен, ты чего творишь?!