Ой, мама, я попала! Из старой девы - в королевы - Наталья Нежданова

Может, она и не злая на самом деле? — соображаю я. — Работать, конечно, трудно будет. Я к такому не привыкла. В моём родном мире был совсем другой быт.

Представляю, каково мне придётся. Таскать воду из колодца, дрова. Мыть посуду и стирать без водопровода. Это же ужас просто!

Да и тело Ирейны действительно слишком изнеженное и не готово к таким нагрузкам. Справлюсь ли я? Но ведь деваться всё равно некуда! Всего-то два месяца поднапрячься.

Похлёбка такая горячая и вкусная! Теперь скорей в гостиницу и обратно.

— Это что, все твои вещи? — удивлённо спрашивает трактирщица.

Уныло киваю.

— Ладно, разберёмся! Сейчас не до этого! Скоро вечер и будет полно работы! Мне надо показать тебе кухню!

У огромной печи с плитой стоит пожилая женщина и мешает мясо на большой сковороде. Трактирщица же подводит меня к лавке, на которой стоят несколько лоханей. В углу — бочка с водой.

Она показывает кастрюлю, в которой греть воду. Потом ведёт меня дальше — к выходу во двор:

— Вон там колодец, если что. А за углом — поленница!

— Вы только говорите мне, что надо делать! — прошу я. — Я не сильно во всём этом разбираюсь.

— Я уже поняла! — усмехается хозяйка и протягивает мне холщовый фартук.

Я таскаю воду и дрова. Потом принимаюсь мыть посуду. Слишком медленно. Кухарка Рания осыпает меня ругательствами. Я стараюсь изо всех сил, но быстрее не выходит. Слишком уж тут непривычно всё. И тело ещё подводит. Всё-таки я, пожалуй, ещё не оправилась от болезни.

Когда трактир, наконец, закрывается, я уже ничего не соображаю толком. Двигаюсь, как зомби. И голова гудит.

— Завтра с утра натаскаешь воды и дров и будешь помогать Рании чистить овощи и ощипывать и потрошить птицу! — говорит хозяйка.

Пока не выгоняет, и это уже хорошо.

— Ну-ка, пойдём! — говорит она и ведёт меня в каморку, заваленную разными вещами. Она протягивает мне юбку и кофту. Вещи поношенные и из грубой ткани, но крепкие.

— Шить, надеюсь, умеешь?

Я киваю.

— Ушьёшь по себе! А то твоё платье через неделю превратится в тряпку! И вот ещё тапочки из войлока! А теперь пойдём, покажу, где будешь спать!

Она вручает мне корзинку с нитками и иголками и ведёт на чердак по узкой скрипучей лестнице. Проводит через комнату, где висит сохнущее бельё и открывает низкую дверь:

— Прибраться надо немного, зато от трубы тепло!

Хозяйка уходит, а я принимаюсь за уборку. Со слезами, потому что с трудом двигаюсь и у меня слипаются глаза. И пальцы распухли и покраснели от здешнего мыла.

Из последних сил вытираю пыль и вытряхиваю на улице подушку и одеяло. С ужасом думаю, как я тут буду спать, потому что от маленького окошка сильно дует.

Придвигаю низкую шаткую кровать поближе к трубе. Укладываюсь и понимаю, что тонкое одеяло меня не спасёт. Тогда спускаюсь за своим полушубком.

Сворачиваюсь под ним, поджав ноги и засыпаю.

Просыпаюсь от того, что меня тормошат за плечо:

— Вставай, засоня, уже светло! — говорит хозяйка. — В следующий раз не буду тебя будить. Не встанешь сама — пойдёшь в дом напротив! Там они до обеда дрыхнут!

Ну и шутки у неё. Мне от них плакать хочется. Как вспомню, от чего убежала...

Спускаюсь и надеваю фартук. Иду таскать воду и дрова. Бочка почти пустая и мне приходится бегать к колодцу много раз. Ещё и крутить тяжеленный ворот, чтобы достать воду. На руках вспухают мозоли. А ведь ещё утро! Целый день впереди!

Как они тут вообще выдерживают такую жизнь? Даже выходных нет!

Стиснув зубы, заставляю себя терпеть. Мне надо продержаться всего два месяца!

Рания протягивает мне поднос, на котором лежат куры. Дохлые. И в перьях.

— Давай ощипывай скорей! У меня уже вода на бульон поставлена!

В полной растерянности смотрю на лежащие передо мной тушки. Я имела дело только с филе, ножками и крылышками по отдельности. А тут такое!

— Я не умею! — чуть слышно лепечу я, содрогаясь от ужаса, что меня сейчас выгонят. — Покажите, как!

— Вот ведь свалилась на мою голову! — ворчит кухарка, но показывает.

Хватаюсь за перья натруженными пальцами и дёргаю. Хорошо, что я ещё не завтракала. Иначе наверняка бы стошнило.

— Всего лишь два месяца! — увещеваю я себя.

— Да что ты там, заснула, что ли? — возмущается кухарка.

Ощипываю проклятых куриц, заодно поливая слезами. А ведь их ещё потрошить придётся!

Глава 12

Держусь из последних сил. Вечером едва доползаю до кровати, а утром еле встаю. Кожа на руках загрубела и покрылась мозолями. Но страх попасть в лапы навязанного дядюшкой жениха сильнее.

Всего полтора месяца! — твержу я себе.

Кирия действительно оказывается не злой. Даже пару раз отпускает лечь пораньше, заметив, что я совсем никакая.

А ещё говорит со мной по душам, когда зовёт пить чай в редкие свободные минуты. Вскоре я рассказываю ей всю свою историю.

— Ох, тяжко тебе придётся! — качает она головой. — Раз этот Падлор такой ушлый, он просто так свою добычу не отдаст!

Понимаю, что она права. И ломаю голову, как быть. Ведь у меня ни денег, ни связей. Эх, почему я не додумалась спросить у домоправительницы насчёт друзей покойного отца? Может, хоть кто-нибудь из них помог бы?

— Если что, у меня один законник знакомый есть! — говорит хозяйка. — Как стукнет тебе восемнадцать, сходи к нему! Может, что и подскажет толковое.

— Спасибо! — вздыхаю я.

Вот только чем я ему платить буду? Кирия, конечно, добросовестно выдаёт мне раз в неделю причитающееся жалованье. Но оно весьма скромное. Да и чего иного ожидать от должности прислуги?

Ладно, поживём — увидим. Главное, до совершеннолетия дотянуть.

Ещё через неделю я вдруг осознаю, что мне становится легче. Втянулась, привыкла. Уже и спать не так хочется, и работа в руках просто горит.

Я даже вспоминаю про свои упражнения по развитию магического дара. Делаю их каждый вечер перед сном. А иногда и после обеда, если удаётся выкроить время на отдых.

И от холода уже не страдаю, потому что наконец пришла весна. Правда, в городе по-прежнему серо и уныло. Но яркое солнце и весёлое чириканье птиц, а ещё пробивающиеся то тут, то там под яркими лучами солнца зелёные травинки согревают душу.

Как же мне не хватает любимых цветов! — осознаю я. Их здесь действительно нет. Вообще никаких.

Копаюсь в памяти прежней Ирейны, пытаясь выяснить,