Пьяная Паучиха - Ксения Алексеенко

После перевода так вообще. - Шелеку несло: он говорил и говорил, и сам понимал, что лишнее, но никак не мог остановиться, - не уверен, что хочу этим заниматься. Думаю, мне все-таки нужно время на самоопределение. Да и сестренка за годик обживется, поймет, чего хочет-то, а? Безо всяких надоедливых вопросов... Хотя есть во мне что-то от журналиста, зачатки какие-то... Так и тянет спросить тебя, приятель: если твоей семье так нужен этот союз, что ж ты не торганешь своей писечкой?

  Рео побагровел и рванул вперед.

  Да уж, для этого и правда нужна смертельная опасность, эмоциональное выгорание, и... немного алкоголя. Вот, значит, как приходит кризис... Время растягивается, как резина, перехватывает горло, сводит пальцы, сердце стучит все тише и реже и стремительно холодеет тело. А потом тянет в сон - там так тепло, так спокойно, и никто не тронет. Никто ничего не узнает, если некому говорить.

  А он успел забыть. В прошлый раз его накрыло лет в двенадцать. Тогда ему хватило проваленного певческого конкурса, а ведь сейчас он даже может фальшиво посмеяться, вспоминая ту обиду... Подростки и правда хрупче.

  А, верно... Тогда же он в первый раз влюбился.

  Шелека закрыл глаза.

  Вокруг столько воды...

  Хватит, чтобы заковать себя в лед. Жаль, Вио придется перекладывать трубы... Потом придется извиняться. Когда-нибудь... потом.

  Вишенка в кусочке льда...

  Решено.

  В этом году он хорошенько выспится.

  9.

  Ланерье хватило пары дней, чтобы стать для Саю кем-то вроде друга детства. Несмотря на его жутковатый внешний вид и приступы раздражающей манеры говорить то ли афоризмами, то ли цитатами из глупых романов, он вызывал доверие. Да, она познакомилась с ним позавчера, но будто знала всю жизнь.

  И всю жизнь он преподносил ей сюрпризы.

  Вот сегодня он, например, неожиданно встал, прервав Саю на полуслове, вышел в коридор и резко распахнул дверь.

  - Скажи мне, Саюшка, - проворковал он, что это с таким грохотом упало?

  Саю отложила книгу, которую до этого читала Ланерье вслух и последовала за ним.

  - Курьер. - констатировала она.

  Ланерье, похоже, крепко приложил паренька дверью.

  - Вы совсем окосели, а? - возмутился пострадавший, прижимая руку к намечающейся на лбу шишке, - Окос вас...

  - Не-не, - покачал головой Ланерье, - не Окос, Окосу в пятиэтажках не поклоняются, а Лаллей. Прости, парень... Мне нужно то, что ты несешь. Давай-давай. Заказчик не будет возмущаться, не волнуйся. - он протянул длиннющую руку и разомкнул веки, и даже привыкшей к нему Саю вдруг стало жутковато, - давай.

  - Я не...

  - Саюшка, дай ему денег.

  - Но...

  - Все умерли, не парься, - Ланерье сделал лицо... то ли одухотворенное, то ли утомленное, - ничего им уже не надо. То есть то, что ты несешь им не надо, а нам надо. Саюшка, чем ты там занимаешься?

  Саю пыталась понять, много ли денег она нашла в кармане куртки Ланерье, или мало. Так уж вышло, что последний раз она что-то себе покупала еще в детстве, и, похоже, с тех пор деньги как-то... изменились, что ли?

  - Дай мне, - Ланерье отобрал бумажки и, будто зрячий, не ощупывая, сунул пареньку три из них, - этого хватит, так что отдай.

  Тот их автоматически принял, и медленно полез в рюкзак. Последовательно вытащил оттуда пачку краски для волос, бутылку виски и пакетик вишни, который вручил Ланерье прямо в руки.

  - Благодарю, - кивнул Ланерье, - Саюшка, чего стоишь? Забирай.

  Он выглядел совершенно нелепо - этот худой парень в старом халате, мосластые ноги в разных тапках покрыты гусиной кожей, волос тысячу лет не касалась расческа, и лицо странное, несуразно-правильное, на первый взгляд и вовсе безбровое... но ему почему-то невозможно было не подчиниться. Саю показалось, что парнишка-курьер тоже это почувствовал, и отдал бы затребованное безо всяких денег.

  Саю поспешно подобрала краску и бутылку, пока не рассеялось наваждение.

  - Что это было? - одними губами спросил парнишка.

  Саю пожала плечами.

  Ланерье нагнулся, пошарил по полу рукой и протянул парнишке упавшую кепку.

  - Интуита в первый раз видишь, что ли? - ворчливо спросил он. - Радуйся, никто не умер.

  - А что случилось? - спросил парнишка почему-то шепотом.

  - Понятия не имею. Мне просто была нужна эта э-э-э... коробка, бутылка и ягоды. Ягоды же? - он понюхал пакет, - И я их достал. Тебя что, не предупредили, когда на маршрут выпускали, что тут вожусь я? Увольняйся. Они тебя ненавидят... - Ланерье вдруг замер, будто к чему-то прислушиваясь. - Да, и правда, лучше тебе уволиться.

  И захлопнул дверь.

  - Почему? - спросила Саю, прижимая к груди бутылку.

  - Что почему?

  - Почему ему лучше уволиться?

  - Откуда мне знать? - искренне изумился Ланерье, - ты мне лучше скажи, что в коробке.

  - Краска для волос.

  - А зачем... а, точно, ты же скрываешься! Пресная вода или морская?

  Саю вопрос поставил в тупик, но потом она, кажется, поняла, о чем он.

  - Я молюсь лику Ялы.

  - Я всегда путаю лики вашей Многогранной, - отмахнулся Ланерье, - синий или зеленый?

  - Пресная вода, зеленые волосы, Яла, - на всякий случай Саю перечислила все.

  И едва удержалась, чтобы спросить, как Ланерье отличает синий от зеленого.

  - А краска какая?

  - "Злокозненное дыхание слуги Окоса", - прочитала Саю название, - ну, вроде бы... черная?

  - Это хорошо, зеленцу можно списать на плохую краску, - улыбнулся Ланерье, - так же? Постой-ка, "злокозненное дыхание слуги Окоса"? Не выбрасывай потом пачку, я другу покажу, он будет в восторге.

  Он прошел на кухню и положил пакет с вишнями на стол. Саю, поколебавшись, сгрузила туда же и свою ношу.

  - Достань из холодильника форму