Не будите во мне... некромантку - Ника Калиновская

видела его. Точно такое же было на обложке блокнота, что я нашла у себя в сумке. Неужели это — её могила? Я потрясённо замерла, вцепившись взглядом в надпись, пытаясь переварить случившееся. Мир покачнулся, а с ним и моё представление о происходящем.

— "Это она?.. Та самая?.. Моя подмена?.. Или наоборот — я её?.."

Голова гудела от несостыковок и догадок, а во рту пересохло. Я медленно огляделась, надеясь, что где-то есть ответ или, на худой конец, вывеска "что делать, если стоишь у могилы собственной предшественницы". Но ни указателей, ни намёков, ни ответов. Только тени, камни и молчащий спутник.

— Гроги… — позвала я с усилием, чувствуя, как собственный голос звучит неуверенно. — А не напомнишь мне, как лучше всего задать свой вопрос? Ну, тот самый… — Я безнадёжно махнула в сторону могилы, надеясь, что он понял, о чём речь.

— Так оживить же и задать его, — просто сказал он, как будто мы обсуждали сбор грибов.

Я нервно хихикнула, потеряв на секунду равновесие между ужасом и абсурдом.

— Действительно… Чего это я? Поднимем трупик, расспросим что да как, поблагодарим за участие… и вежливо попросим лечь обратно. Плёвое же дело.

Мой помощничек шутку явно не оценил. Ни тебе ухмылки, ни вздоха разочарования — только молча протянул мне лопату. Серьёзно? Он что, и правда рассчитывает, что я сама полезу раскапывать эту потенциально бывшую ведьму? Или кем она там была?

Лопата холодно легла мне в ладони, увесистая, тяжёлая — такая, с которой не попозируешь для картинки, а действительно работаешь. Я чуть нахмурилась, машинально проверяя, не приклеилась ли к инструменту какая-нибудь прилипчивая тленная энергия, но, увы, только пыль да ржавчина.

То есть... мне действительно придётся копать? Вопрос был, конечно же, риторическим. Поскольку ответ уже стоял напротив и смотрел на меня с выражением тихого некромантского одобрения. Ну, если это вообще можно так назвать.

— Ладно, — шумно выдохнула я, примериваясь, — давай посмотрим, что тут у нас за вечный покой.

Я опустила лопату и с усилием вогнала её остриё в землю. Она, к моему удивлению, поддалась легче, чем я ожидала. Достаточно мягкая почва для столь старого надгробия. Может, тут часто копаются?

М-да… мысль, которую лучше было бы не думать.

Не успела я толком войти во вкус — что, между прочим, удивительно, учитывая что именно я копала, — как Гроги резко поднял ладонь, останавливая меня. Я с готовностью выпрямилась и смахнула со лба волосы, исподлобья глянув на своего спутника. Ну что, уже?

— Для предстоящего ритуала достаточно слегка снять верхний слой, — объявил он с той важностью, будто произносил последние слова перед запуском ракеты.

— А сразу нельзя было сказать? — буркнула я, откидываясь назад и втыкая лопату в землю.

В ответ Гроги… шумно выдохнул. Словно ему действительно было сложно дышать. Хотя... стоп. А каряги вообще дышат? Или он просто имитирует звуки, чтобы мне легче было с ним сработаться? Или это что-то вроде эмоционального театра одного актёра — «как бы ты вздохнула на моём месте»?

— Сам ритуал прописан в книге хозяйки, — сухо добавил он, как будто выдох был просто скрипом в петлях.

— Конечно, — я закатила глаза и полезла в сумку.

Книга нашлась почти сразу — тяжёлая, с потертым кожаным корешком и уголками, от которых тянуло затхлой магией и чем-то приторно-сладким. Я принялась лихорадочно листать страницы, пытаясь не вникать в чересчур детализированные анатомические зарисовки. Ну кто в здравом уме рисует внутренности с подписями, да еще в художественном стиле?

И вот, наконец, нужный лист. Верхняя пометка крупными буквами: «ОЖИВЛЕНИЕ МЕРТВЕЦА». Под ней аккуратные строчки с пошаговой инструкцией, выведенные чуть скошенным почерком. И ничего тебе лишнего — всё по делу, с пронумерованными пунктами. Только вот от одной только фразы «активировать магический импульс через кровь» у меня внутри всё похолодело.

Похоже, сейчас начнётся самое интересное.

Я достала из сумки небольшой пузырёк — подписанный, с едва читаемыми завитушками на этикетке и жидкостью внутри цвета тухлого изумруда. Судя по запаху, кто-то в этом составе постарался. Следом пошли два пучка засушенных трав, каждый с аккуратным номерком на бечёвке. Хозяйка, похоже, вела дела как опытный архивариус.

Я аккуратно раскрошила травы прямо на обнажённую землю, стараясь не закашляться от резкого запаха. Один пучок — терпкий, с нотками мокрой золы, второй — с приторной сладостью, как будто его воровали с кладбищенских лужаек. Капнула зелёной жижи сверху — с таким же успехом можно было брызнуть кислой слюной нечисти, — и тут дело дошло до самого нелюбимого пункта.

Кровь.

Я шумно выдохнула и полезла в боковой кармашек сумки. Нет, только не этот крохотный стилетик! После прошлого раза, когда я пыталась всего лишь проверить будет ли мне больно, а он едва не лишил меня всей крови в ладони, брать его снова я не собиралась. Взяла другой — побольше, с широким и слегка затупленным лезвием. Может, не так больно будет.

Резко чиркнула по внутренней стороне ладони. Невыносимо противное ощущение, будто по коже пробежал ледяной змей, но боль, к счастью, была терпимой. Пара капель упали на землю — я едва видела их в сгущающейся тьме, но именно в этот момент Гроги подошёл ближе. Без слов зажёг зелёную свечу — она полыхнула странным, почти фосфоресцирующим пламенем и осветила место раскопок потусторонним светом.

Мой помощник поставил её у самой земли и… просто встал рядом, молча уставившись на меня. Как будто ждал или, быть может, проверял. А я всё ещё таращилась в блокнот, в самую последнюю строчку, пытаясь вникнуть в её смысл.

«Активировать магический импульс»

Ага. Легко сказать. А что это вообще такое и с чем его едят? Может, есть более четкая инструкция? Или надо хлопнуть три раза, повернуться вокруг своей оси и сказать «Импульсус Максимус!»? Идей у меня, увы, не было.

— Ну и как мне это сделать?.. — пробормотала себе под нос, но Гроги, похоже, услышал. Или просто знал, что вопрос рано или поздно возникнет.

Я могу поклясться, что на мертвенно-неподвижном лице моего каряжистого провожатого промелькнул весь только возможный спектр эмоций. Мученическое, обречённое выражение — с тем самым благородным налётом вселенской усталости, которое обычно бывает у воспитанных дворецких, когда их заставляют драить унитаз.

Весь его облик кричал: «Ну и за что мне всё это?»

Но вслух, к его чести, не прозвучало ни звука. Ни вздоха, ни комментария, ни укоризненного