Не будите во мне... некромантку - Ника Калиновская

Гроги подошёл ближе, сделав ещё шаг. Я даже рефлекторно отпрянула — его лицо оказалось в опасной близости, и мне на мгновение захотелось проверить, дышит ли он. Ответом, скорее всего, было бы «нет». Тем не менее, этот деревянный зомби аккуратно взял меня за запястье и мягко — насколько вообще может быть «мягким» сухой, костлявый захват — прижал мою порезанную ладонь к земле. Прямо туда, где только что упали капли крови.

При этом Гроги что-то пробормотал совсем шепотом, словно говорил с самой почвой. Я не поняла ни слова.

— Читайте заклинание, — проговорил он уже в полный голос, отчего я вздрогнула.

Кучеряшки мне под мышки! Там ещё и заклинание было?!

— Сейчас… сейчас… — забормотала я, сражаясь со своими внутренними «аааа!» и «что происходит вообще», после чего начала судорожно листать блокнот свободной рукой. Страницы слегка слиплись — или мне просто казалось, что сама бумага не хочет, чтобы я туда добралась. Наконец, нужная закладка и нужная запись нашлись.

Слова, вписанные в строчку, выглядели как результат спора пьяного алхимика с сошедшим с ума гравёром. Я, запинаясь, принялась читать вслух:

— «Ок… оксирум таст-тахар, вендела хрос…»

Язык немедленно попытался запутаться в собственных связках. Казалось, сама речь сопротивляется произнесению. Но я упрямо продолжала, заикаясь, сбиваясь и чертыхаясь на пару с дрожащим пламенем зелёной свечи. Гроги, между тем, стоял рядом, внимательно слушая. Слишком внимательно.

Сначала не произошло ничего. Вот вообще ничего. Я закончила читать этот непонятный словесный салат, переломала себе язык, мысленно извинилась перед всеми древними духами и богами, на которых могла ненароком накаркать, — и всё. Тишина и покой.

Даже кузнечики в округе замолчали. Хотя, может, здесь они и не водились.

Я покосилась на Гроги. Тот удовлетворённо кивнул, словно всё шло по плану. Ну да, конечно. План гениальный — дёрни за шнурок, вылезет мертвец. Я уже собиралась обидеться на ритуальную импотенцию происходящего, как вдруг...

— Очешуеть в три оборота… — могилка, в паре метров от меня, пошевелилась.

Сначала слегка, как будто земля поёжилась. Потом чуть сильнее, и ещё сильнее.

Я застыла. Сердце хрюкнуло и куда-то покатилось. Земля начинала буквально дышать: подниматься и оседать, потрескивая с глухим хрустом. Мелкие комочки сами собой откатывались в стороны. Затем — резкий толчок, как будто изнутри кто-то неосторожно стукнул кулаком.

И я увидела руку. Точнее — костлявую, обтянутую чем-то засохшим руку, которая без лишней скромности полезла наружу, перекапывая верхний слой земли с куда большим энтузиазмом, чем я сама минутами ранее.

— Едрёные кочерыжки, — пискнула я почти шёпотом.

Хотела вскрикнуть, честно. Всё во мне вопило: «БЕЖИМ!» Но потом, к счастью, всплыло осознание: это ж я его вызвала. Сама. А значит там… ну, технически, не враг. Технически. Если не испугается и не бросится на меня в приступе загробной истерики.

Я шумно втянула воздух, решительно отвернулась от шевелящейся земли (ну как — отвернулась… на полглаза всё же подглядывала, мало ли) и судорожно начала листать блокнот. Надо подготовиться. Вызвали — хорошо, а вот обратно уложить — жизненно необходимо. Где там то заклинание… так, отпугивание, очищение, фазы луны… вот! Усыпление!

Слава магии, оно было прямо на соседней странице и не требовало ничего сверхъестественного — ни пупков дриад, ни крови единорогов, ни душевного спокойствия. Только слова.

Я судорожно сглотнула и уставилась в строчку, повторяя про себя:

— “Спокойствие, только спокойствие. Он просто хочет поговорить… наверное.”

И только я начала дышать почти равномерно, как вдруг рядом снова дернулась земля. Потом еще одна могилка. И еще. Я оцепенела, продолжая таращиться в темноту, будто надеялась, что это всё мне приглючилось от перенапряжения.

— Эээ... а оно так и должно быть? — тихо пробормотала я, краем глаза косясь на Гроги.

Каряжистый, конечно, не закатил глаза и не всплеснул ветвистыми руками, но при всей своей вечной невозмутимости выглядел явно растерянным. Даже слишком. Он молчал, что-то подсчитывая в уме или прикидывая, как именно всё пошло не по плану, и это молчание меня напрягало гораздо больше любых его слов.

Когда число шевелящихся могил перевалило за десяток, я начала серьёзно нервничать. А как только их стало уже под два десятка — у меня задрожали колени, и я отчетливо поняла, что либо я накосячила в заклинании, либо моя кровь оказалась с каким-то не тем компонентом. Или слишком тем. Может, в ней пробудилось что-то такое, что было вовсе не предусмотрено автором ритуала?

Первый скелетик уже почти полностью выбрался наружу, комья земли с глухим стуком соскальзывали с его костей, а из соседних могил уже виднелись руки, ноги и какие-то подозрительно шустрые позвоночники, торчащие из почвы, ксловно кривые ростки безумного сада.

Костлявый лес на погосте, вот что это было. Жуткий, шевелящийся, стремительно оживающий лес, и если я немедленно не сделаю хоть что-то, то скоро мне аплодировать будут уже с двух сторон — снаружи и снизу.

Плевать, какой именно из пунктов я нарушила. Сейчас главное — усыпить их всех к чертям.

Я резко перелистнула захлопнувшийся вдруг блокнот, лихорадочно отыскав нужную страницу, и, не обращая внимания на то, как задрожали пальцы, вцепилась взглядом в текст. Простое заклинание, без дополнительных заморочек, требующее только правильного произношения. Спасибо тебе, заботливая некромантка, за хоть одну элементарную инструкцию.

Судорожно вдохнула, опустила ладонь к земле и начала читать. Слова резали язык, будто я пыталась выговорить что-то на смеси старошумерского с ожившим кошмаром, голос предательски дрожал, но я проговорила всё до конца, громко, внятно, с последним словом, от которого буквально зубы свело.

В следующую секунду пламя свечи рядом с моей могилкой дёрнулось, стало гуще и зеленее, будто в нём появилась плотность. Воздух вокруг потяжелел, как перед грозой, а земля подо мной затихла.

Мои пальцы всё ещё сжимали блокнот, а сердце стучало где-то в гортани, будто бешеный дятел, пытающийся выдолбить себе путь наружу.

Шевеления стали редкими, словно земля сама устала от всей этой вакханалии и решила дать нам передышку. Один за другим костлявые силуэты замирали, словно заслышав команду «стоять» откуда-то сверху. Вот исчезло дрожание под ногами. Вот остановилось копошение в ближней могиле. А потом — тишина. Настоящая, вязкая и почти липкая тишина.

Я выдохнула так шумно, будто пыталась выпустить не только воздух, но и весь страх разом. Колени не выдержали, и я с глухим шлепком рухнула на землю, не заботясь ни о грязи, ни о листьях, ни о том,