Светлая княжна темного рода - Евгения Зимина

class="p1">Потом долго лежала в темноте, глядя в потолок, и ощущала тот самый сжатый шар энергии в своей груди. Он был подобен раскаленному углю, заключенному в лёд. Он был моим. Только моим. И впервые я не боялась его.

Утром я проснулась до рассвета. Я сама пришла в тренировочный зал раньше Григория. Стоя в центре холодного, пустого помещения, я снова вызвала то чувство сжатия, абсолютного контроля. Сила послушно среагировала, собравшись в плотный клубок, не испуская ни единой искры.

Когда вошел Григорий, его тяжелая походка отдавалась эхом от стен, он увидел меня уже стоящей в готовности. Он замедлил шаг, его пронзительный взгляд скользнул по мне, и я увидела в них тень удивления. Что-то изменилось, и он это почувствовал.

— Настроена решительно, — произнес он не то как вопрос, не то как констатацию факта.

— Я поняла кое-что, — ответила я, и мой голос звучал ровно. — Сила не должна управлять мной. Это я должна управлять ею.

Григорий молча кивнул, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на интерес.

— Тогда начнем. Не с атаки. С защиты. Тень не всегда бьет в лоб. Она подкрадывается. Проникает в щели. Твоя защита должна быть не стеной. Она должна быть… ее отсутствием. Пустотой, в которую уходит удар.

Он поднял руку, и из его ладони выползла тонкая, почти невидимая в полумраке зала полоска тьмы. Она двигалась бесшумно, как дым, прицеливаясь прямо к моему сердцу. Раньше я бы запаниковала, попыталась бы отбиться грубым всплеском света.

Сейчас я закрыла глаза. Я не стала бороться с силой. Я вновь сжала ее, сделав себя центром, абсолютно непроницаемой точкой. Я представила, что я гладкий, черный камень на дне океана, и волна тени должна просто обтечь меня, не найдя за что зацепиться.

Тень коснулась моего энергетического поля… и рассеялась. Ей нечего было поглотить, не на что было среагировать. Не было вспышки сопротивления, которую она могла бы сожрать. Была лишь тишина и пустота.

Когда я открыла глаза, Григорий стоял, смотря на меня с тем же нечитаемым выражением, но я видела, он был впечатлен.

— Хорошо, — произнес он всего одно слово. Но для него это была целая похвала. — Теперь удерживай это. Не секунду. Минуту. Потом десять. Потом час.

Тренировка продолжилась. Она была изматывающей, но иной. Не хаотичные попытки выплеснуть энергию, а монотонная, медитативная работа по ее сдерживанию и направлению внутрь.

Позже, за завтраком, я снова чувствовала на себе взгляды. Но теперь они были иными. Слухи о вчерашнем приеме и о том, что Ольга вызвала меня ночью, уже ползли по поместью. От меня ждали испуга, сломленности.

Но я сидела с прямой спиной, ела свою простую кашу и чувствовала, как тот самый шар энергии внутри излучает ровное, невидимое для других тепло. Я встретилась взглядом с Артёмом. Он смотрел на меня с ожиданием увидеть страх, готовый бросить новую колкость.

Я просто выдержала его взгляд. Не вызывающе, не зло. Просто спокойно и ровно, как смотрят на пустое место. Он поморщился, словно почувствовал что-то неприятное, и отвернулся первым.

В тот момент я поняла. Они боялись не моей силы. Они боялись потери контроля. Надо мной, над ситуацией.

И я только что дала им понять, что их контроль это иллюзия.

Ольга на другом конце стола не смотрела на меня. Она вела беседу со старейшиной, но ее пальцы были сжаты вокруг ножа чуть плотнее, чем обычно. Она чувствовала, что контроль уходит у нее из рук.

Я закончила завтрак и вышла из зала, чувствуя, как за спиной нарастает гул недоуменных перешептываний.

Они ждали, что я сломаюсь. Что буду плакать в подушку или рваться на волю.

Но я сделала нечто худшее.

Я начала учиться их правилам. И впервые за долгое время улыбка, настоящая, без единой капли веселья, тронула мои губы.

Если мне суждено остаться здесь жить до конца жизни, то они не будут мне указывать и принижать.

Глава 11

Через несколько дней меня включили в свиту старейшины Матвея, одного из немногих, кто смотрел на меня без открытой неприязни, а скорее с холодным любопытством учёного, изучающего редкий экземпляр. Предстояла поездка в род Волковых, чтобы обменять партию огранённых тёмных сапфиров, хранящих лунный свет, на их знаменитые меха живых теней, из которых получались невидимые на разведке плащи.

Артём возглавлял охрану. Увидев меня в составе группы у главных ворот, он скривил губы в брезгливой гримасе, но лишь бросил сквозь зубы: «Не отставай и не позорь нас». Рядом с суровым и авторитетным Матвеем он был сдержан.

Дорога заняла несколько часов. Я ехала в закрытой кибитке, вслед за экипажем старейшины, и жадно вглядывалась в мир за пределами поместья. Мы проезжали через мрачный, величественный город, которого я лишь мельком касалась взглядом в ночь приёма. Башни из тёмного камня, мосты, перекинутые над бурными реками, и повсюду отголоски магии. Фонари, что горели синим пламенем без электричества, вывески, меняющие написанное в зависимости от того, кто на них смотрит. Это был не Питер, но в его суровой, мистической красоте была своя сила.

Поместье Волковых оказалось не таким мрачным, как у Меньшиковых. Оно скорее напоминало укреплённый охотничий замок, окружённый высокими соснами.

Пока старейшина Матвей и глава Волковых вели переговоры в большом зале, нам, младшим членам свиты, позволили пройти в сад. Артём сразу же примкнул к группе молодых Волковых, затеяв с ними оживлённую беседу о охоте и оружии, демонстративно игнорируя моё существование.

Я же осталась чуть в стороне, у края огромной каменной террасы, оплетённой лианами с серебристыми цветами. И именно тогда я увидела их.

В тени старой раскидистой яблони, на лужайке ниже террасы, собралась небольшая компания. Несколько юношей и девушек, одетых не с официальной строгостью, а с непринуждённой элегантностью, что сразу выдавало в них «золотую молодёжь» магического общества. Они смеялись, обменивались шутками, и между ними легко, непринуждённо двигался он.

Дмитрий Зарев. Без своего пламенеющего камзола, в простом, но прекрасно сидящем тёмно-зелёном кафтане, он выглядел моложе и… обычнее. Но лишь на первый взгляд. Даже здесь, в кругу друзей, он был центром притяжения. Его улыбка была ослепительной, жесты широкими и уверенными. Он что-то рассказывал, и все остальные слушали, затаив дыхание, то и дело взрываясь смехом.

Один из юношей что-то сказал, и Зарев повернул голову. Его золотистые глаза метнулись через лужайку и на мгновение зацепились за меня. Лёгкое удивление мелькнуло в его взгляде, сменившись мгновенной, едва уловимой усмешкой. Он не перестал говорить, не