Как профукать праздник. Служебная записка на чувства - Екатерина Мордвинцева

Он кивает, отставляет кружку, и я замечаю, как его пальцы дрожат — едва заметно, но я вижу. Может, он тоже не спал. Может, у него свои причины быть здесь в первый день нового года.

— Они летели нормальным рейсом? — спрашивает он, и этот вопрос кажется мне странным. Слишком конкретным.

— Да, — я пожимаю плечами. — Прямой рейс, без пересадок. Всё по билетам.

— Тогда всё будет в порядке, — он говорит это ровно, спокойно, и в его голосе нет той уверенности, которую он, вероятно, хочет мне передать. Но я благодарна ему за эти слова. Даже если это просто дежурная фраза.

— Наверное, — я встаю, собирая сумку. — Я пойду. Спасибо, что... выслушали.

Он встаёт тоже, и теперь мы стоим друг напротив друга, разделённые метром пустого оупенспейса. В кабинете тихо, только вентиляция гудит где-то под потолком и снег шуршит за окном.

— Инга, — говорит он, когда я уже берусь за ручку двери. — Если что, вы всегда можете... — он запинается, будто не знает, как правильно сформулировать. — Позвонить. Если понадобится помощь.

Я смотрю на него и вижу человека, которого не знала раньше. Не начальника, не Змея Горыныча, а просто мужчину, который, возможно, тоже одинок в этом городе. Который тоже не с кем встретить Новый год. Который тоже сидит в пустом офисе, потому что не знает, куда себя деть.

Но я не хочу думать о нём хорошо. Не сегодня. Не после того, что он сделал.

— Спасибо, — говорю я и выхожу.

Домой я еду на автобусе. Город всё так же пуст, только редкие прохожие бредут по тротуарам, утопая в снегу. Я смотрю в окно, и перед глазами мелькают витрины магазинов с табличками «Закрыто», ёлки, которые ещё не разобрали, гирлянды, которые продолжают мигать, хотя праздник уже прошёл.

В автобусе, кроме меня, только двое: пожилая женщина с тяжёлыми сумками и парень в наушниках, который смотрит в телефон и улыбается чему-то. Я смотрю на него и завидую — его миру, в котором всё просто, в котором есть место улыбкам и новогоднему настроению.

Мой мир сегодня — это тишина в телефоне и чувство, что что-то не так.

Я приезжаю домой, раздеваюсь, прохожу на кухню. Завариваю чай, сажусь за стол. Достаю телефон и снова открываю общий чат.

Пусто.

Я пишу: «Девочки, как вы? Долетели?»

Сообщение уходит, но ответа нет. Я жду минуту, другую, третью. Ничего.

Может, у них нет связи? Может, они ещё не прилетели? Но я же проверила — рейс должен был приземлиться в десять утра по местному времени. Сейчас там почти семь вечера. Они давно на месте.

Я открываю приложение авиакомпании, ввожу номер рейса. Информация о прилёте есть: самолёт приземлился по расписанию, в 10:05. Всё в порядке. Значит, они точно на месте.

Почему же они молчат?

Я откладываю телефон, иду в комнату. Смотрю на чемодан, который стоит в углу прихожей, и принимаю решение: надо его разобрать. Хватит жить прошлым. Хватит ждать сообщений, которые, возможно, не придут. Они позвонят, когда позвонят. А я должна жить своей жизнью.

Я открываю чемодан, начинаю вынимать вещи. Купальник — ярко-синий, с цветочным принтом, который я купила специально для этого отпуска. Я смотрю на него и чувствую, как к горлу подкатывает ком. Я так хотела надеть его на пляж. Так хотела почувствовать солнце на коже, услышать шум прибоя, забыть о работе, о дедлайнах, о начальнике, который смотрит на меня своими серыми глазами и говорит: «Инга, это срочно».

Я складываю купальник в шкаф, достаю следующую вещь. Лёгкое платье — белое, с открытой спиной, которое я купила на распродаже и так ни разу не надела. Я прижимаю его к себе и чувствую запах нового — тот самый, который бывает у вещей, которые ещё не носили. Может быть, когда-нибудь я его надену. Может быть, в другой отпуск. В следующем году.

Следом идут сандалии, шляпа, солнцезащитные очки, книга, которую я планировала прочитать на пляже. Я раскладываю всё по местам, и с каждым разобранным предметом чувство потери становится острее. Я не просто не полетела в отпуск. Я потеряла что-то большее — ощущение, что жизнь идёт так, как я хочу. Что я сама ей управляю.

К вечеру я заканчиваю с чемоданом, убираю его на антресоли. На кухне завариваю пасту, ем, почти не чувствуя вкуса. Сажусь на диван с чашкой чая и снова беру телефон.

В общем чате по-прежнему пусто.

Я начинаю прокручивать ленту в соцсети в надежде увидеть хоть что-то — новое фото, сторис, любой намёк на то, что они живы и здоровы. Маша молчит. Женя молчит. Лера молчит.

Я пишу Варе: «Ты ничего не слышала от девчонок?»

Варя отвечает почти сразу: «Нет. Тоже жду. Думаю, у них нет интернета или просто отдыхают. Не переживай».

Я смотрю на её сообщение и чувствую, что тревога не уходит. «Не переживай» — это то, что говорят, когда сами переживают. Я знаю Варю, она бы уже давно написала в общий чат, если бы не волновалась. Но она молчит. И это молчание говорит громче любых слов.

Я пишу в общий чат снова: «Девочки, отзовитесь, пожалуйста. Я волнуюсь».

Сообщение отправлено. Я смотрю на экран, жду. Минута, две, пять. Никакого ответа.

Я звоню Маше. Гудки идут долго, потом включается автоответчик. Я звоню Жене — то же самое. Лере — то же самое.

Сердце начинает биться быстрее. Я сижу на диване, сжимая телефон в руках, и чувствую, как внутри разрастается паника. Я пытаюсь убедить себя, что всё в порядке. Что они просто забыли зарядить телефоны. Что они на пляже, и им не до меня. Что я параноик.

Но где-то глубоко, там, где живут самые тёмные страхи, рождается мысль: а что, если что-то случилось?

Я отгоняю её, как только она появляется. Не смей. Не думай об этом. Всё будет хорошо. Всё должно быть хорошо.

Я иду в ванную, умываюсь холодной водой, смотрю на себя в зеркало. Глаза красные, лицо бледное. Я выгляжу так, будто не спала неделю, хотя проспала почти восемь часов. Надо лечь. Надо поспать. Завтра всё будет по-другому. Завтра они обязательно позвонят.

Я ложусь в постель, выключаю свет, закрываю глаза. Но сон не идёт. В голове крутятся обрывки мыслей, фотографии из соцсети, сообщения, которые так и не пришли. Я представляю их в самолёте — смеющихся, счастливых, пьющих шампанское. Я представляю их на пляже — в тех самых купальниках, которые мы выбирали вместе. Я представляю