Как профукать праздник. Служебная записка на чувства - Екатерина Мордвинцева

Оно висело здесь всегда, старинное, в тяжёлой раме, с лёгкой рябью старого серебра. Но сейчас в нём не было нашего отражения. В нём были они.

Маша, Женя, Лера.

Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, и смотрели на нас. Лица их были бледными, словно сквозь туман, но я узнала бы их из тысячи. Машин хвостик, Женины рыжие локоны, Лерина улыбка, которая всегда делала всё светлее.

— Девочки… — выдохнула Варя, и голос её сорвался.

— Тише, — сказала Маша, и голос её звучал глухо, будто издалека, но я слышала каждое слово. — У нас мало времени.

— Мы живы, — быстро заговорила Женя, глядя на нас с той самой своей серьёзностью, с которой когда-то убеждала нас верить в чудеса. — Мы попали… в другое место. В другой мир. Не спрашивайте, как, мы сами не поняли.

— Там хорошо, — добавила Лера, и я увидела, как её глаза блестят — слёзами или счастьем, я не разобрала. — Мы нашли своё счастье. Каждая. Правда.

— Мы не могли дать знать, — Маша говорила быстро, сбивчиво, будто боялась, что изображение вот-вот исчезнет. — Не могли вернуться. Но мы хотели, чтобы вы знали.

— И чтобы вы не винили себя, — Женя покачала головой. — Никогда. Вы не виноваты.

— Простите нас, — вдруг сказала Лера, и голос её дрогнул. — Что не попрощались. Что оставили вас. Что вы столько плакали.

— Мы вас любим, — это уже все три, вместе, и их голоса слились в один, тихий, далёкий, но такой родной. — Всегда. Живите. Будьте счастливы.

Изображение начало меркнуть, краски поблекли, очертания поплыли.

— Нет, подождите! — крикнула я, протягивая руку к зеркалу. — Мы столько…

Но зеркало уже стало обычным. В нём отражались только мы — четыре растерянные женщины в пижамах, с мокрыми щеками и распахнутыми глазами.

Тишина стояла такая, что я слышала, как тикают часы на кухне. Потом Варя медленно опустилась на пол, прислонилась к стене.

— Это было?.. — начала Кристина и не закончила.

— Было, — сказала я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я чувствовала. — Мы все это видели. Слышали.

— Они живы, — прошептала Оля. — Они там. У них всё хорошо.

— И они счастливы, — добавила Варя, и слёзы текли по её лицу, но она улыбалась. — Они нашли своё счастье.

Мы стояли в коридоре, глядя на зеркало, которое уже ничем не отличалось от обычного. А потом я рассмеялась — сквозь слёзы, сквозь дрожь, сквозь всё, что копилось год. И Варя засмеялась, и Кристина, и Оля.

Мы обнялись, четыре оставшиеся, и смеялись, и плакали, и не могли остановиться.

— Они живы, — повторяла я, уткнувшись Варе в плечо. — Живы и счастливы.

— И мы теперь знаем, — Кристина вытерла слёзы. — Нам не нужно больше ждать. Мы можем просто… жить.

— Жить, — кивнула Оля. — Как они и хотели.

Мы вернулись в комнату, зажгли свечи, открыли новую бутылку шампанского. За окном уже светало, и снег падал крупными хлопьями, укрывая город белым одеялом. Я смотрела на ёлку, на огоньки, на лица подруг, которые больше не были печальными, и чувствовала, как внутри разливается тихая, глубокая радость.

Они живы. Они счастливы. И мы будем жить. За них. За себя. За всех, кто нас любит.

Я взяла телефон, открыла заметки. Нашла то давнее письмо, которое написала в день, когда приносила цветы в аэропорт. Прочитала его, улыбнулась и добавила в конце:

«Я знаю теперь. Вы живы. Вы счастливы. И мы отпускаем вас. Не потому, что перестали любить. А потому, что любим так сильно, что хотим, чтобы вы были там, где вам хорошо. А мы будем здесь. И будем жить. Всегда ваши».

Я сохранила заметку, убрала телефон. За окном всё шёл снег, и мне казалось, что в каждой снежинке — их смех, их голоса, их любовь.

— Инга, иди к нам! — позвала Варя. — Шампанское выдыхается!

Я улыбнулась, подошла к столу. Мы чокнулись, и шампанское снова побежало пузырьками, согревая изнутри.

— За них, — сказала я.

— За них, — ответили подруги.

Мы пили, смеялись, говорили о пустяках и о важном, и я знала, что этот новый год мы запомним навсегда. Не потому, что он был страшным или грустным. А потому, что он подарил нам чудо. Настоящее, пусть и необъяснимое. Чудо, которое позволило отпустить и жить дальше.

Утром, когда гости разошлись, я вышла на балкон. Город спал, укрытый снегом, и небо было чистым, звёздным. Я посмотрела на звёзды и прошептала:

— Спасибо. За всё. Я люблю вас.

И мне показалось, что одна звезда мигнула ярче. Или это просто ветер качнул ветку за окном? Я не знаю. Но я улыбнулась и пошла в комнату, где спали Миша и Кирилл.

Впереди была жизнь. Наша жизнь. И она только начиналась.