Как профукать праздник. Служебная записка на чувства - Екатерина Мордвинцева

Я люблю вас. Всегда. Ваша Инга».

Я сохранила заметку, убрала телефон. Посмотрела на звёзды, на луну, на океан, который дышал внизу. И мне казалось, что они смотрят на меня. Улыбаются. Говорят: «Живи. Будь счастлива. Мы любим тебя».

Я улыбнулась в темноту. Встала, прошла в комнату. Кирилл спал, Миша обнимал плюшевого зайца, и я смотрела на них, и сердце наполнялось чем-то таким огромным, таким светлым, что не хватало слов.

Я легла рядом, закрыла глаза. И провалилась в сон без сновидений.

Утром меня разбудил Миша.

— Инга, вставай! Солнце уже высоко! Море ждёт!

Я открыла глаза, увидела его счастливое лицо, его серые глаза, такие похожие на отцовские, и улыбнулась.

— Идём, — я встала, потянулась. — Море ждёт.

Мы спустились на пляж, когда солнце только начинало припекать. Миша побежал к воде, Кирилл пошёл за ним, а я осталась на песке, расстелила полотенце, села.

Я смотрела на океан, на волны, которые накатывали и отступали, на небо, которое было таким синим, что казалось, будто это не небо, а ещё один океан, перевёрнутый.

— Инга! — Миша махал мне рукой из воды. — Иди к нам! Вода тёплая!

Я встала, пошла к воде. Волны обнимали мои ноги, и я шла дальше, чувствуя, как океан принимает меня.

Кирилл стоял по пояс, держал Мишу на руках, и они смеялись, брызгались, и этот смех был таким чистым, таким настоящим, что я невольно улыбнулась.

— Иди сюда! — он протянул руку, и я подошла.

Он обнял меня одной рукой, продолжая держать Мишу, и мы стояли так, втроём, в тёплой воде, под ярким солнцем, и я чувствовала, как счастье наполняет меня.

— Я люблю вас, — сказала я, и ветер унёс мои слова.

— Мы тоже, — ответил Кирилл.

— И я! — закричал Миша, и мы засмеялись.

Потом Миша побежал строить замок из песка, а мы остались в воде. Кирилл обнял меня, и мы стояли, смотрели на горизонт, где небо встречалось с океаном.

— Ты как? — спросил он.

— Хорошо, — я улыбнулась. — Правда. Я здесь. С тобой. Я счастлива.

— Я тоже, — он поцеловал меня, и этот поцелуй был нежным, тёплым, как это утро.

Мы вышли на берег, сели на полотенце. Миша уже построил огромный замок, украсил его ракушками и теперь гордо обозревал результаты своего труда.

— Инга, смотри! Это наш дом! Здесь живёшь ты, здесь папа, здесь я. А здесь... — он замялся.

— А здесь? — я подошла, присела рядом.

— Здесь живут твои подруги, — он посмотрел на меня серьёзными глазами. — Они же тоже хотят жить у моря, правда?

Я посмотрела на замок, на ракушки, которые украшали его стены, на башенки, которые Миша выстроил с такой любовью, и слёзы навернулись на глаза.

— Правда, — я обняла его. — Они очень хотят.

— Тогда пусть живут, — он кивнул, довольный. — Места хватит.

Я сидела на песке, смотрела, как Миша достраивает замок, как Кирилл помогает ему, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Они были здесь. Рядом. С ними.

Я достала из кармана шорт маленький значок-самолётик, который купила в аэропорту перед вылетом. Маленький, серебристый, с крыльями, которые блестели на солнце. Я сжала его в руке, чувствуя, как металл нагревается от моей ладони.

— Что это? — спросил Миша, заметив.

— Память, — я улыбнулась. — О тех, кто остался в небе.

Он посмотрел на значок, потом на меня, и в его глазах было столько понимания, что у меня защипало в глазах.

— Они вернутся? — спросил он.

— Не знаю, — честно ответила я. — Но я буду ждать. Всегда.

— Я тоже буду ждать, — он кивнул. — Мою маму. Твоих подруг. Всех, кто улетел.

— Спасибо, — я обняла его, чувствуя, как его маленькие руки обхватывают меня.

— Инга, — он отстранился, посмотрел на меня. — А ты теперь наша? Навсегда?

Я посмотрела на Кирилла. Он стоял рядом, улыбался, и в его глазах было что-то, что заставило моё сердце биться чаще.

— Навсегда, — сказала я. — Если вы меня возьмёте.

— Возьмём! — Миша подпрыгнул от радости. — Папа, мы возьмём?

— Возьмём, — Кирилл обнял нас обоих, прижал к себе. — Навсегда.

Мы стояли на пляже, обнявшись, и я смотрела на океан, на солнце, на небо, и мне казалось, что они смотрят на нас. Маша, Женя, Лера. Они улыбались, махали руками, говорили: «Живи. Будь счастлива. Мы любим тебя».

Я сжала в руке значок-самолётик, чувствуя, как он нагревается от моего тепла.

— Я буду жить, — прошептала я. — Я буду любить. Я буду ждать. Всегда.

Кирилл поцеловал меня в макушку, Миша обнял нас обоих, и мы стояли так, глядя на океан, который простирался до горизонта, бесконечный, синий, живой.

Самолёт не нашли. Я не знаю, что случилось. Но я знаю, что они бы не хотели, чтобы я перестала чувствовать. Я чувствую. Я люблю. Я живу.

Я обернулась на смех Кирилла и Миши, которые бежали к воде, и улыбнулась. В руке я сжимала маленький значок-самолётик — память о тех, кто остался в небе.

Они летели к солнцу, а я осталась в снегу, но, может быть, у каждого из нас своя дорога, и когда-нибудь они мне расскажут, как там было. Я буду ждать. И я буду жить.

* * *

Спустя год после аварии. Канун Нового года.

Мы сидели в той же квартире, где когда-то пили чай и ждали новостей, которых так и не дождались. Только теперь здесь было светло, пахло мандаринами и хвоей, а на столе стояли бокалы с шампанским и тарелка с оливье, который мы научились готовить так, как любила Маша — с курицей, а не с колбасой.

— За нас, — сказала Варя, поднимая бокал. — За то, что мы здесь.

— За тех, кто с нами, — добавила Кристина.

— За тех, кто остался в небе, — тихо произнесла Оля.

Мы чокнулись, и шампанское пузырьками побежало по горлу, согревая изнутри.

Было уже за полночь, когда мы, уставшие и счастливые, разбрелись по комнатам. Варя и Кристина устроились на диване, Оля — в кресле, а я вытянулась на ковре у ёлки, глядя, как мигают огоньки на ветках. Миша давно спал в спальне, Кирилл остался дома — сказал, что нам нужно побыть вместе, только девчонкам.

Я закрыла глаза, чувствуя, как сон накрывает меня тёплой волной.

А потом был звук.

Громкий, резкий, будто стекло треснуло от невидимого удара. Я подскочила, сердце заколотилось где-то в горле. Рядом заворочались Варя и Кристина, Оля села в кресле, протирая глаза.

— Что это было? — прошептала она.

— Не знаю, — я уже вставала, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Похоже на… из коридора.

Мы выбежали