Как профукать праздник. Служебная записка на чувства - Екатерина Мордвинцева

будет хорошо. Я помню, как ты сказала в тот вечер в кафе: "За лучший новый год". Я не знала тогда, что это будет последний новый год, который мы встретили вместе. Я не знала, что вы не вернётесь. Я не знала, что жизнь разделится на до и после.

После. Это слово стало моим вторым именем. После того, как вы улетели. После того, как самолёт пропал. После того, как поиски прекратили. После того, как вас объявили погибшими. Я живу в этом "после", и иногда мне кажется, что я не справлюсь. Что я не смогу дышать, не смогу улыбаться, не смогу жить.

Но я живу. Я улыбаюсь. Я дышу.

Вы бы гордились мной, наверное. Или ругали за то, что я слишком серьёзная. Лера, ты бы сказала: "Расслабься, жизнь прекрасна". Женя, ты бы добавила: "Верь в чудо". Маша, ты бы обняла и сказала: "Ты справишься".

Я справлюсь. Я обещаю.

Я хочу рассказать вам о нём. О Кирилле. Том самом начальнике, которого я ненавидела два года. Помните, я рассказывала? Змей Горыныч, который не давал мне жить. Оказалось, он просто боялся одиночества. Как и я. Мы встретились на корпоративе, потом он пришёл в аэропорт, когда вас объявили пропавшими. Он был рядом всё это время. Он ждал, когда я смогу принять его. Он никуда не торопил.

Маша, ты бы сказала: "Ну наконец-то!" Женя, ты бы спросила: "Он красивый?" Лера, ты бы засмеялась: "Я же говорила, что работа не волк".

Он красивый. И добрый. И заботливый. У него есть сын, Миша, ему шесть. Он тоже ждёт. Ждёт маму, которая ушла и не вернулась. Мы с ним похожи. Мы оба ждём чуда, которое, наверное, не случится. Но мы не перестаём надеяться.

Я люблю его. Я не сразу поняла это. Думала, что это просто благодарность, просто страх остаться одной. Но нет. Это любовь. Настоящая. Такая, о которой вы мне рассказывали.

Я знаю, вы бы обрадовались. Вы всегда хотели, чтобы я была счастлива. И я счастлива. Несмотря на всё. Несмотря на то, что вас нет рядом. Несмотря на боль. Я счастлива. И мне стыдно в этом признаваться. Я чувствую себя предательницей. Как я могу быть счастлива, когда вас нет? Как я могу смеяться, когда вы, возможно, никогда не вернётесь?

Но я знаю, что вы бы не хотели, чтобы я страдала. Вы бы хотели, чтобы я жила. Смеялась. Любила. Вы бы сказали: "Живи за нас".

Я живу. За вас. За себя. За всех, кто нас любит.

Сегодня я была в аэропорту. Там, где вы регистрировались в тот вечер. Я принесла белые хризантемы, Маша, ты любила белые цветы. Я стояла и вспоминала, как вы смеялись, как обнимали меня, как говорили: "Мы скоро вернёмся". Вы не вернулись. И, наверное, не вернётесь никогда. Но я буду ждать. Всегда. Потому что Женя научила меня верить в чудеса. Потому что Лера научила меня не терять надежду. Потому что Маша научила меня не бояться.

Я встретила там женщину. Её дочь летела вашим рейсом. Она сказала: "Я каждый день жду чуда. И вы ждите, девочка, но не останавливайте жизнь". Я запомнила эти слова. Я не остановлю жизнь. Я буду жить. За вас.

Я скучаю. Каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Я смотрю на ваши фотографии, и мне кажется, что вы сейчас войдёте в дверь, засмеётесь, скажете: "Мы просто задержались". Но вы не входите. И я знаю, что не войдёте никогда.

Но я помню. Я помню ваши лица, ваши голоса, ваш смех. Я помню, как мы сидели в кафе, выбирали тур, спорили, смеялись. Я помню, как вы шли на посадку, оборачивались, махали мне рукой. Я помню всё. И буду помнить всегда.

Я не прощаюсь. Потому что вы со мной. Всегда. В каждом моём шаге, в каждой улыбке, в каждом вдохе. Вы — часть меня. И я буду жить так, чтобы вы гордились.

Спасибо вам. За то, что были. За то, что научили меня любить. За то, что сделали меня той, кто я есть.

Я люблю вас. Вечно».

Я закончила писать и долго смотрела на экран. Слёзы текли по щекам, но я не вытирала их. Они были нужны. Они очищали.

Я сохранила письмо в заметках. Я никогда не отправлю его. Никто его не прочитает. Но мне стало легче. Как будто я сказала всё, что копилось внутри два месяца. Как будто я попрощалась. Не с ними — с собой прежней. С той, которая боялась жить.

Я закрыла заметки, открыла общий чат. Мои сообщения висели там, непрочитанные. Я набрала новое: «Сегодня я была в аэропорту. Принесла цветы. Встретила женщину, её дочь тоже летела вашим рейсом. Она сказала: "Ждите, но не останавливайте жизнь". Я не остановлю. Я буду жить. За вас. За себя. За всех, кто нас любит».

Нажала «отправить». Две серые галочки. Доставлено, но не прочитано.

Я убрала телефон, подошла к окну. За ним светало, и первые лучи солнца пробивались сквозь облака. Где-то там, над океаном, может быть, тоже вставало солнце. Может быть, они смотрели на него и думали обо мне.

Я достала телефон, набрала сообщение для Кирилла: «Я сегодня была в аэропорту. Принесла цветы. Встретила женщину, чья дочь летела тем рейсом. Она сказала: "Ждите, но не останавливайте жизнь". Я не остановлю. Я буду жить. С тобой».

Он ответил почти сразу: «Я знаю. Я всегда знал. Я люблю тебя. Приезжай к нам. Миша ждёт».

Я улыбнулась, убрала телефон. Оделась, вышла из дома. На улице было солнечно, и я впервые за долгое время почувствовала, как тепло разливается по телу. Не от солнца — от того, что внутри. От того, что я жива. Что я могу любить. Что я могу надеяться.

Я села в такси и назвала адрес. Не домой — к нему. К ним. К своей новой жизни, которая начиналась сегодня. В день, когда я научилась отпускать. Не их — свою боль. Свои страхи. Свою вину.

Я ехала по городу, смотрела на дома, на людей, на солнце, и думала о том, что жизнь продолжается. Что она всегда продолжается. Даже когда кажется, что она остановилась. Даже когда боль не проходит. Она продолжается. И мы продолжаемся в ней.

Впереди был новый день. И я знала, что справлюсь. Потому что я не одна. Потому что они со мной. Потому что я люблю. И меня любят.

Я достала