Как профукать праздник. Служебная записка на чувства - Екатерина Мордвинцева

Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Слёзы облегчения, которые я сдерживала весь вечер.

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что приняли. За то, что вы есть.

— Мы всегда будем, — Варя погладила меня по голове. — Что бы ни случилось.

Когда мы уходили, Кристина остановила Кирилла в коридоре.

— Вы знаете, — сказала она, и голос её был серьёзным. — Если вы сделаете ей больно, мы вас найдём. Даже если вы будете в другой стране.

— Я знаю, — он улыбнулся. — Я не сделаю ей больно. Обещаю.

— Смотрите, — Кристина погрозила пальцем, но в глазах её было тепло.

Мы вышли на улицу, и я вздохнула полной грудью. Ночь была холодной, но небо — чистым, усыпанным звёздами.

— Ну как? — спросил Кирилл, открывая дверь машины.

— Они тебя приняли, — я села на пассажирское сиденье. — Я так боялась, что не примут.

— Я тоже, — он сел за руль, повернулся ко мне. — Но они любят тебя. И видят, что я тоже люблю.

Я посмотрела на него, и слова, которые я так долго сдерживала, наконец вырвались наружу.

— Я люблю тебя, — сказала я, и впервые эти слова прозвучали не шёпотом в темноту, а вслух, при свете фонарей, глядя ему в глаза. — Я люблю тебя. Я знаю, что не говорила этого раньше. Я боялась. Думала, что если скажу, то предам их. Но сегодня, когда я увидела, как ты смотришь на меня, когда услышала, как Варя сказала, что ты меня бережёшь... я поняла. Я люблю тебя. И не хочу больше бояться.

Он смотрел на меня, и я видела, как его глаза наполняются чем-то тёплым, светлым.

— Я знал, — сказал он тихо. — Я всегда знал. И я люблю тебя. Больше всего на свете.

Он наклонился, и мы поцеловались. Впервые не тайком, не в пустом офисе, не на балконе под звёздами. А просто. Открыто. Как все нормальные люди, которые любят друг друга.

Дома я долго не могла уснуть. Лежала в темноте, смотрела в потолок и думала о сегодняшнем вечере. О том, как Варя сказала: «Он тебя бережёт. Это видно». О том, как Кристина грозила Кириллу пальцем. О том, как Оля наконец улыбнулась.

Я достала телефон, открыла общий чат. Мои сообщения висели там, непрочитанные. Я набрала новое:

«Сегодня мы были у Вари на ужине. Кирилл познакомился с Кристиной и Олей. Они приняли его. Варя сказала: "Он тебя бережёт". Я сказала ему, что люблю. Впервые вслух. Я больше не боюсь. Я знаю, что вы бы этого хотели. Я знаю, что вы рады за меня. Спасибо, что научили меня не бояться».

Нажала «отправить». Две серые галочки. Доставлено, но не прочитано.

Я убрала телефон, закрыла глаза. И представила их лица. Машу, Женю, Леру. Они улыбались.

— Ну наконец-то! — сказала бы Маша.

— Он хотя бы красивый? — спросила бы Женя.

— Мы же говорили, что работа не волк, — засмеялась бы Лера.

Я улыбнулась в темноту. Они были рядом. Всегда.

Я повернулась к Кириллу, который спал рядом, и прошептала:

— Я люблю тебя. Спасибо, что ты есть.

Он не проснулся, но я знала, что он слышит. Где-то там, на границе сна и яви, он слышал.

Я закрыла глаза и провалилась в сон. Мне снилось море. Синее, бесконечное, уходящее за горизонт. И на берегу стояли они — Маша, Женя, Лера. Они улыбались и махали мне рукой. Рядом со мной стоял Кирилл, и он держал меня за руку.

— Живи, — сказала Маша. — Живи за нас.

— Будь счастлива, — добавила Женя.

— Мы тебя любим, — прошептала Лера.

Я проснулась с чувством, что что-то изменилось. Не стало легче — боль оставалась, тупая, ноющая, привычная. Но появилось что-то ещё. Покой. Принятие. Надежда.

Я встала, подошла к окну. За ним светало, и первые лучи солнца пробивались сквозь облака. Где-то там, над океаном, может быть, тоже вставало солнце. Может быть, они смотрели на него и думали обо мне.

Я достала телефон, набрала сообщение для Вари: «Спасибо за вчерашний вечер. За то, что приняли его. За то, что сказала, что он меня бережёт. Это было важно».

Она ответила почти сразу: «Я сказала правду. Он действительно тебя бережёт. Я рада, что ты не одна».

Я улыбнулась, убрала телефон. Впереди был новый день. И я знала, что справлюсь. Потому что у меня была любовь. И люди, ради которых стоило жить.

Глава 16

Два месяца. Восемь недель. Пятьдесят шесть дней. Я считала каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Сначала с надеждой, потом с отчаянием, потом с тупой, привычной болью, которая стала частью меня, как дыхание, как биение сердца.

Восьмого марта официально объявили: поиски самолёта прекращены. Не приостановлены, не отложены до лучших времён — прекращены. Комиссия, которая работала над расшифровкой данных, сделала вывод: самолёт упал в океан, обломки затонули на глубине, где их невозможно поднять. Пассажиры признаны погибшими.

Я сидела на кухне, пила кофе и смотрела на экран телефона, где высветилось это сообщение. Я ждала его, знала, что оно придёт, но всё равно не была готова. Сердце сжалось, потом забилось где-то в горле, потом замерло. Я смотрела на слова и не могла поверить. Они признали их погибшими. Окончательно. Бесповоротно.

Телефон выпал из рук, и я долго сидела неподвижно, глядя в одну точку. Потом встала, налила воды, выпила. Села обратно. Взяла телефон, набрала номер Вари. Она не ответила. Я набрала Кристине. Молчание. Оле. Тишина.

Они знали. Они тоже получили это сообщение. И сейчас, наверное, сидели каждая в своей квартире, смотрели в пустоту и не могли поверить, что надежды больше нет.

Я открыла общий чат. Последнее сообщение было отправлено три дня назад: «Девочки, как вы? Держитесь». Никто не ответил. Я набрала новое: «Я прочитала. Они прекратили поиски. Я не знаю, что теперь делать. Я не знаю, как жить».

Нажала «отправить». Две серые галочки. Доставлено, но не прочитано.

Я смотрела на экран, и слёзы текли по щекам, но я не вытирала их. Они текли сами, и я не могла их остановить.

Через час пришло сообщение от Вари: «Я тоже прочитала. Я в аэропорту. Мама Маши плачет, не может остановиться. Папа молчит. Я не знаю, что делать. Приезжай, если сможешь».

Я оделась, вышла из дома. На улице было солнечно, первый весенний день, снег таял, превращаясь в грязные лужи, и город казался чужим, равнодушным. Он не знал, что сегодня умерла последняя надежда. Он жил своей жизнью, спешил по делам,