Женщина для Угрюмого - Дарья Дятлова

хвалебным речам, муж вообще воспринимал мою готовку как само собой разумеющееся, за что необязательно не то, что хвалить, а даже заикаться. — Ну как тебе у нас работается?

— Ты знаешь, а мне нравится! — верчу в руках фужер с вином и понимаю, что не лукавлю. — Люди здесь хорошие, душевные и к доктору бегут по любому поводу, в общем без работы не сидим!

Вижу в его глазах интерес ко мне совсем другого характера, но как снова черту эту перейти, оба не понимаем.

— Ммм…, - разговор как-то не получается, мысли совсем о другом сейчас. — Утром последняя перевязка была, так что можешь уже дома у себя ночевать…

— А, ну хорошо…, - и вдруг хватается за грудь. — С-с-с… ой, сердце прихватило…

Да быть такого не может, только что же всё прекрасно было… может вино так подействовало?

— Пойдём на диван, — ну что я за врач такой, если после ужина со мной пациент сердце хватается… — Сейчас валидол под язык.

Держу под руку, чтобы не упал.

— Лучше на кровать, там точно удобнее будет, — тело его трясётся, будто от смеха?

— На какую ещё кровать? — разворачиваю Семёна к себе лицом и сразу же оказываюсь в кольце его рук.

— На твою или на мою, — крепко к себе прижимает и целует сладко-сладко. — Чёрт, ранение это, а так бы на плечо и к себе!

— Да вы, товарищ Угрюмов прямо пещерный человек, — стоим, обнявшись, и просто наслаждаемся обществом друг друга. — Сень…

— М-м…

— Тебе нагрузки сейчас противопоказаны, это я тебе как врач говорю.

— Так-то нагрузки, а я просто хочу, чтобы ты рядом была со мной, — лицо моё в ладонях зажал, и снова целует. — Заколдовала ты Угрюмого, девушка, или расколдовала, необыкновенная ты, Ларис…

И так хорошо нам вместе, так спокойно, словно мы не пять дней знакомы, а всю жизнь.

— Да ну прям, скажешь тоже. Вон видел у друга твоего девица, вот эта и впрямь необыкновенная, — смеётся и охает одновременно.

— Ой, Лор, мне смеяться нельзя, я когда её увидел чуть в обморок не упал от такой красоты неземной, у Чеха явно проблемы со вкусом.

— Ну, мужчинам такие нравятся, — а самой хотелось сказать фу, настолько эта фифа была безвкусно разодета.

— Мне нет! Мне ты нравишься… очень, — и мне нравится этот бравый офицер, побитый жизнью и пулями. — У меня намерения серьёзные к вам, леди, только нужен ли тебе такой старпёр, мне-то сорок пять, а ты молодая, красивая…

— Нужен, Сень… очень нужен, — а что тянуть, он был женат, я замужем побывала, только время потеряли, а жизнь идёт и время не остановишь ни на миг, так зачем же терять его, если душа друг к другу лежит. — Только сначала полное восстановление!

— Да нормально я себя чувствую!

— Семён Угрюмов! С врачом спорить собираешься? — повышаю голос, ведь и правда переживаю за него.

— Я? Да ни в жисть!

— То-то же…

— Ну хотя бы на одной кровати спать мы можем? — ну и хитрый лис. — Просто спать, слово офицера!

— Ну если слово офицера, то можно… я завтра в город уезжаю, мне надо к суду подготовиться.

— Так вместе и поедем, мне же машину пригнали, я специально торопил, чтобы тебя отвезти самому, — и хочется, чтобы со мной поехал и колется, а если в дороге что произойдёт. — Одну тебя не пущу! И точка!

— Ну ладно…, только если что, я за руль сяду, ну или на моей давай поедем.

— Я же не барышня кисейная, а мужик, да ещё и военный, нормально со мной всё будет, не переживай красавица, давай лучше помогу тебе со стола убрать и спать пойдём.

— В девять вечера?

— Ну так завтра же в город ехать, выспаться нужно, — не пойму то ли шутит, то ли правду говорит.

— За что мне счастье такое бог послал? — уже намного позже, лёжа в кровати и прижимаясь друг к другу, говорил мне Семён. — Я же уже на личном крест поставил, даже когда на растяжку попал и думал, что это конец, благодарил его, что ни жены нет, ни детей… и тут тебя встретил.

— И рожать будем? — лучше сразу все запятые расставить, чтобы потом недомолвок не было.

— Обязательно! Если только не побоишься, что я на пятнадцать лет старше…

— Ну хватит себя в старики записывать, тебе сорок пять только, самый цвет, не переживай.

Как же хорошо, когда рядом крепкое мужское плечо… да, мы, бабы, сильные, но когда есть рядом достойный мужчина почему бы немного на его плечи не переложить, тем более что бывший совсем не баловал.

— Ну всё, спи давай, не заставляй меня слово нарушить, обещал же, что приставать не буду, — а руки по телу шарят, груди сжимают… да я сама боюсь что-нибудь нарушить ненароком…

— Сплю! — что же на суде этом будет… я уже интернет проштудировала, я и правда нарушила закон, потому что Сашке должна была долю в квартире свою предложить, а уж если он выкупать откажется, тогда только покупателя другого искать…, ну или всю квартиру продавать и деньги на двоих делить…, а я ему и предлагала, а он только посмеивался и в серьёз не принимал… только теперь судье это доказывать придётся…

Вот только денег у меня уже нет! Тютю!

Семён уже засопел рядом, крепко прижав меня к себе, а я уснуть не могу, в мыслях суд этот вперемежку с обалденным мужским телом, да таким, какое я только в телевизоре видала.

Удержаться бы и самой на него не запрыгнуть… такой образчик, что у меня ноги и руки трясутся.

Какой уж тут сон! Сплошное искушение и больше ничего… уснёшь тут!

Глава 11

Глава 11

— Ну чего опять? — моей полной персоне никогда столько восхищения в мужских глазах не выпадало.

Но под его влюблённым взглядом как будто крылья у меня выросли, порхаю по дому, собирая сумку в дорогу.

Не забыть бы чего, а то голова только этим мужчиной забита под завязку.

— Ты только на суде не волнуйся, отвечай, как было, знай, что у тебя я теперь есть, а я уж свою женщину в обиду не дам! — не сдержалась и сама подошла, прижалась к могучей спине, только не ожидала, что через секунду окажусь у него на коленях и буду отвечать на поцелуи, как сумасшедшая. — Какая же ты сладкая, вишенка моя, так бы и съел!

— Сень, я тяжёлая, ну отпусти, — а сама снова тянусь к нему, потому что влюбилась Лариса Ивановна, как мартовская кошка. — Тебе же нельзя!