Дамир на мою голову или Вишенка на торте - Светлана Ивановна Серебрякова

я сделала правильно, когда оставила его в спальне. Оделась, приготовила завтрак, прыгая на одной ноге, и когда джигит появился в кухне заявила, что собрана и могу вернуться домой.

Вот тогда его настроение испортилось окончательно. Он даже яичницу не доел. Пробубнил, что если я так решила, то…

И вот через двадцать минут я сидела в машине напротив своего подъезда, и выслушивала лекцию о правильном лечении и периоде восстановления. Но мысли были далеко. И почему-то ужасно хотелось плакать. Нет, не от слов, что я невыносимая, а просто, по непонятной причине.

— Я все поняла, — я постаралась сделать глубокий вдох. — Ещё раз простите за… за беспокойство.

— Медсестра позвонит тебе за день до приёма, напомнит. И перестань извиняться. Вот, — Дамир протянул мне ещё один листок. — Это номер моего телефона. Звони, если… если что-то случится. Или если боль будет… Ну, ты поняла.

— Да, конечно, спасибо большое, — кусая губы я взяла записку, — если что, то конечно…

— Я провожу тебя до квартиры.

— В этом нет необходимости, но, спасибо. У нас тут и пандус, и…

Я медлила, тянула время, потому что не могла понять, чего мне хотелось больше: остаться тут, с ним ещё на несколько минут или рвануть с места и забаррикадироваться в своей квартире. Но и Дамир сидел, стучал пальцами по рулю, как будто решался на что-то. И повернулся ко мне как раз в тот момент, когда я открыла дверцу вишенки…

И вот я сидела на кухне в тихой квартире. Позвонила маме. Позвонила на работу и сказала, что мне достаточно нескольких дней, чтобы прийти в форму. Да, торчать дома я не собиралась. И только хотела врубить телевизор и улечься на диване, как услышала настойчивую трель дверного звонка.

Сердце замерло на несколько секунд. И да, я отчаянно надеялась увидеть… Дамира. Но на пороге стояла взволнованная и растрёпанная Юля.

— Ланка, ну ты с ума сошла? — с букетом тюльпанов и тортиком в руках она вихрем ворвалась в квартиру. — Ну почему не позвонила-то? Ничего не сказала… Да если бы я дядю Пашу на остановке не встретила… Рассказывай, давай, что случилось.

Она вовсю хозяйничала на кухне. Цветы уже стояли в вазе, чашки и тарелки на столе, в чайнике закипала вода. И как это получалось у моей подруги, быть сразу везде и одновременно, для меня оставалось загадкой.

— Ну что ты стоишь? Нога болит, а она стоит. Садись, давай.

— Тебе же это всё на работе подарили, да? Так зачем ты?.. Неси домой.

— Отнесу. Вот по кусочку съедим и отнесу, — она дождалась пока я устроюсь на стуле, заварила чай и села напротив. — Ну, не тяни, что случилось?

— Ай, ничего серьёзного. Поскользнулась и села в лужу.

Я попыталась отмахнуться, но куда там, как будто я не знала Юльку. Но было то, о чём не хотелось рассказывать даже лучшей, нет, единственной подруге. Что Дамир, мой добрый доктор-спаситель, и был тот самый джигит и единоличный владелец вишенки.

— А лоб чего заклеен? О сосульку ударилась?

— Не, — я отхлебнула чай, запивая им торт, — сосулька сама мне на голову свалилась. Представляешь, как точно? Ещё бы парочка миллиметров и всё.

— Значит, ты в травму попала, да? Туда на скорой, а обратно? Ланка, ну я бы могла примчаться за тобой и забрать. И ночью одна… а если бы что случилось? Если бы плохо стало? Травма головы — это не шуточки тебе! Это… вот будешь в старости под себя ходить, вспомнишь тогда.

— Всё не так страшно, правда. Думаешь, меня бы отпустили, если бы… Мне ещё и больничный выписали.

— Мама твоя когда приезжает?

— Возможно вечером, а может и завтра утром.

— Ну, значит я с тобой остаюсь. Где там все твои назначения? Попрактикуюсь на тебе, вдруг, когда и пригодится.

Неиссякаемый источник энергии бурлил внутри Юльки всегда. Она никогда не могла усидеть на месте. Вот и сейчас сама взяла пакет с лекарствами. Сама читала то, что написал Дамир, и умудрялась комментировать не только свои действия.

— Подчерк красивый, на удивление ровный и разборчивый. Так, это противовоспалительные. Это гель, втирать и дать полностью впитаться. Рана на голове… только менять пластырь. Обезболивающие… А это что? — как в руках подруги оказался голубой стикер я не представляла. Вроде же убрала его в сумку. — Чей это номер?

— Это, — я вздохнула, придется сказать правду. Нет, часть правды. — Номер врача. Он сказал звонить, если что.

— Он? Нет, ну ты посмотри на неё! — Юля всплеснула руками. — Шпионка недоделанная! Это же самое главное! Хочу знать всё: кто он, сколько ему лет и какая перспектива в развитии ваших отношений.

Я поперхнулась чаем. Этот Суворов в юбке не только Альпы перешёл, но всю Европу завоевать успел. Если я была просто неугомонной и ершистой, то Юля невероятно напористой. Где угодно, вот только не там, где нужно. Моему брату о своих чувствах она так ничего и не сказала, и говорить не собиралась.

— Перспективы нет никакой. Потому что… потому что он… врач, вот. А я его пациентка.

— Ой, подумаешь. Сколько книг написано и фильмов снято вот про такие отношения, а? А в войну так вообще… Он красивый?

— Ну, да. Да. Тебе его описать?

— Ещё спрашивает, — Юлька обиженно фыркнула.

— Высокий, темные вьющиеся волосы. Нос прямой. Глаза зелёно-карие, вот и всё. Ему немного за тридцать или около того.

— Хм, разница в возрасте, — Юля вздохнула. Она была твёрдо уверена, что нормальные отношения можно построить только со своим ровесником. Ну плюс-минус пять лет разницы. Причем «плюс» в его сторону. — Ещё факты?

— Он считает меня невыносимой. Точнее мой характер.

— И хрен с ним, — щедрой рукой, не раздумывая, Юля отрезала нам еще по куску торта. — Знаешь, нет, он нам не подходит. Он врач.

— И что?

— И то. Ты же Вику, мою двоюродную сестру, знаешь? Так вот, она медсестрой работает в больнице. Они так, — Юля наклонилась ко мне, как будто сообщала крайне секретную информацию, — они, эти докторишки, трахают там всё, что движется, ага. Вика и сама с дежурным врачом в ночную смену отрывалась. Так что…

«Если я не в отношениях, это не значит, что у