Мышкино чудо не тает, как снег - Одария Вербенова

— Когда ты собирался мне сказать? — с трудом выталкиваю из себя слова.

— Скоро. Я ничего не говорил, потому что твой отец предупредил меня, что ты откажешься покидать лес. Он рассказал мне о вашей ссоре.

— Зря только время потратил. Ты прав: я не покину лес, — не скрывая своей обиды, смотрю ему прямо в глаза.

— Упрямая бараниха! Твоя семья ждёт твоего возвращения, так что не будь эгоисткой! — повысил он голос, обхватив пятернёй моё плечо.

— Я эгоистка? Разве ты не послан, чтобы помочь моей семье засадить меня в королевскую темницу?

Из моего горла рвётся сдавленный смех. Меня обвиняет в эгоизме человек, столько времени пользовавшийся моим доверием! В порыве злости я сбрасываю мужскую руку со своего плеча и быстрым шагом направляюсь в спальню.

— Постой! Не убегай от проблемы! — ещё более громко крикнул он.

Не слушая его, я захлапываю за собой дверь, ударив по ней кулаком. Конечно, она сразу открылась, ведь этот наглец с самого начала всё решал за меня. И если Фестер сказал «не убегай», то убежать он мне не даст. В это мгновение я жалею о том, что не замахнулась кулаком для удара чуть позже.

Сердце гулко бьётся о рёбра, терзаясь от боли и страха одновременно. Ворвавшийся вслед за мной парень хватает меня за плечи и прижимает меня спиной к стене.

— А теперь слушай меня внимательно! — его дыхание опаляет мне лицо. — Твоя семья нуждается в тебе и очень любит! Неужели они не могли за все эти три года сдать тебя Королю и без моей помощи? Это же ваш фамильный дом, Клара! — прошипел он.

Даже не смотря на весь ужас ситуации, я все ещё думаю о том, какие же у него красивые глаза. Почему меня так необъяснимо тянет к Фестеру, словно околдованную? Разозлившись из-за своих предательских чувств ещё больше, я высвобождаюсь из удерживающей хватки наглеца.

— Тогда зачем ты здесь? Зачем тащиться в лес другого Королевства и искать меня? Зачем тратить время на завоевание моего доверия? Это было увлекательной игрой?

— Нет, — отвечает твёрдо.

Фестер попытался схватить меня снова, но я успеваю увернуться и отойти в сторону. Сбоку от нас стоит кровать, на которой спутанное одеяло ещё напоминает о нашем недавнем совместном сне и том счастье, что сейчас трескается на моих глазах, как тонкий хрупкий лёд под тяжёлым ботинком.

— Так ответь же мне! — требую отчаянно.

— Это с самого начала не было игрой. Ни на одну минуту.

Его холодный, но встревоженный взгляд прожигает насквозь. Я вижу, как он напряжён и старательно обдумывает свои слова.

— Что тебя связывает с моей семьёй?

— Я друг твоей семьи. Два года назад у твоего отца случился сердечный приступ, а я оказался рядом. Это произошло на улице, было уже темно и безлюдно. Повезло, что я проходил мимо в этот момент.

— Он… Он в порядке? — мой голос слегка дрожит.

— Он в порядке, Клара. И ты тоже в полном порядке.

— Что это значит? — хмурюсь непонимающе.

— Пойдём, и я всё покажу, — распахивает дверь спальни.

Он выходит первым, а я следую за ним.

А здесь, в гостиной, стоит ёлка, которую мы наряжали вместе… Она всё ещё украшена стеклянными шарами и моими былыми надеждами о чём-то светлом.

Фестер тем временем подходит к книжной полке и берёт в руку одну из стоящих там книг. После он садится на пол и кивком головы приглашает меня сесть рядом с собой.

Нерешительно опускаюсь на пол, в полном непонимании того, что парень собирается мне показывать.

— Смотри.

Он вытягивает руку, призывая собственную магию, и при помощи неё открывает книгу, быстро перелистывая одну страницу за другой. Они шуршат и распространяют тот самый книжный запах, а также… жёлтое свечение, что облачком окутывает книгу.

— Ты… Ты такой же! — выдыхаю поражённо.

— Да, Клара. Если ты думала, что являешься уникальной снежинкой, то вынужден тебя расстроить: не только у тебя магия светится жёлтым. А ещё обижу тебя, но всё же скажу, что твои родители и окружение по глупости своей просто не потрудились сначала разузнать о такой магии, какая есть у тебя, прежде чем навешивать ярлыки и запугивать темницей. Они просто сами испугались, и на них давило общественное мнение, но свою ошибку уже осознали. Ты же знаешь это, ведь у тебя есть их прошлогоднее письмо.

Страницы книги замирают, и воздух вокруг становится густым от повисшей тишины, что грозит вызвать удушье.

Зачем он это делает? Это очередная уловка, чтобы успокоить мою бдительность? Поэтому ко мне был послан именно Фестер?

Письмо действительно приходило, но… Я не захотела вернуться, глубоко раненая прошлым.

— Сколько мой отец тебе заплатил, чтобы ты вернул меня в город? — спрашиваю почти шёпотом.

Парень дёрнулся, словно его ударили по лицу. Мне становится ужасно одиноко в этот момент. Я чувствую холод и пустоту, и они насквозь пронзают меня толстым копьём в живот, оставив там после себя огромную дыру.

Вопрос, полный жестокости и цинизма. Мне вдруг становится стыдно за саму себя.

— Так вот какого ты мнения обо мне и своём отце. Трусиха! — Фестер с шумом захлапывает книгу и встаёт на ноги. — Вместо того, чтобы заявить всем: «Да, это я, и я такая!», ты просто сбежала. Тебе плевать на чужие чувства, плевать на всё, что было у нас с тобой, плевать на своих местных соседей и плевать на саму себя!

— Почему ты так говоришь, словно я сама выбрала такой образ жизни?

— А разве не сама? Ты экзамены сдала? Сдала! Эта магия другая, но она работает. Нас мало, но мы есть. А я, вообще-то, не играл с тобой. Неужели не чувствуешь? Я пришёл за тобой, и хочу тебя себе. Хочу жениться и жить в городе, как наши с тобой родные. Жить, не скрываясь, а гордо заявляя о себе! Только так нам откроется мир, только если мы сами впустим его в себя.

— Я не вернусь туда, где однажды от меня уже отвернулись, — отвечаю дрогнувшим голосом.

Не хочу, не могу поддаться… Страшно.

— Пожалуй, оставлю свою затею помочь тебе. Размечтался, дурак! Я много слышал рассказов о тебе от твоих родителей. Они так скучают по своей дочери… Я смотрел на твои фотографии и мечтал увидеть тебя. Твой отец знает о моей симпатии к тебе и благословил наш с тобой союз. Твоя семья всё это время знала о твоём местонахождении.