Мышкино чудо не тает, как снег - Одария Вербенова

— Смело.

— В поисках любой, даже самой низкооплачиваемой работы, я прожила в чужом городе две недели. Деньги мои кончались и за проживание в общежитии платить было уже нечем. Тут я и вспомнила об этом доме в лесу, построенным моим дедом.

— Вот как, — задумчиво пробормотал Фестер. — А тот парень, Руллиан?

— Мы больше не общались с тех пор, и я ничего о нём не знаю.

— Не скучаешь?

— Уже нет. По родителям только. А что на счёт тебя? Почему ты всё ещё здесь? Ведь новогодние каникулы уже позади…

Мой взгляд скользит в угол гостиной, где всё ещё, как символ надежды на чудо, стоит наряженная ёлка.

— Мне было одиноко до того, как стал жить с тобой.

— И чтобы избавиться от одиночества ты решил пойти в лес? — не скрываю своего скептического настроя.

— Я катался на лыжах в этих горах. В лес уходить не планировал, но так сложилось, что я заблудился и пошёл искать помощи, — скрестил на груди руки.

— Ты не похож на человека, который бы страдал от одиночества.

— Я и не страдал, — усмехается, — не осознавал этого, пока не приобрёл друга в твоём лице.

— Считаешь меня другом? — с трудом скрываю свое волнение.

— Уже нет.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я лучше покажу, — сказал Фестер, облизнув губы, и тут же придвинулся ближе ко мне. — Спрашиваешь, почему я всё ещё здесь?

Во рту у меня внезапно пересохло, а руки нервно задрожали. Парень упёрся своим коленом в моё колено и, глядя на меня сверху из-за нашей разницы в росте, вдруг как-то очень мило потрепал меня по голове. Он запустил пятерню в мои волосы на затылке и слегка потянул за них, чтобы моя голова приподнялась.

Я оказалась плотно прижатой к его груди. По прежнему не отпуская мои волосы, Фестер склоняется к моему лицу, а затем осыпает мои щёки серией лёгких поцелуев.

— Уж не знаю, что там у тебя за особенность в магической силе, из-за которой ты сделала что-то «плохое». Но меня возмущает тот факт, что ты уже всё решила за меня. Вот это уже не смело — это трусливо.

Отодвинувшись от моего лица, Фестер внезапно повалил меня спиной на диван, а после сковал мои колени своими.

— Что ты делаешь? — безрезультатно пытаюсь заглушить дрожь в голосе.

— Расслабься. Ничего плохого я не делаю, в отличие от тебя.

Фестер склоняется надо мной и целует в губы.

Всё верно. Когда-нибудь это должно было случиться — Фестер тоже влюбился.

Глава 9

Вмешательство прошлого

Спалось крепко, и мне казалось, будто я лежу в тёплом коконе, который окутывает моё тело, даруя сладкое чувство безопасности. Сонная, я глубже зарываюсь в эту норку из толстого пухового одеяла, убаюканная ритмичным сопением, раздающимся с другой половины постели.

Мне удобно и уютно так, как никогда прежде. Так обретают дом.

Я проснулась первой. Быстро одевшись и тихо выскользнув из комнаты, я сразу направилась в кухню, смутно припоминая, что в свете последних событий о грязной посуде, оставшейся с ужина, никто не вспоминал. А завтракать в чём-то нужно будет всё-таки.

Когда я уже заканчиваю с мытьём тарелок, на пороге кухни появляется заспанный Фестер.

— О! — чему-то удивился парень и, подойдя ближе, зачерпнул в руку пены, вывалив мне её на голову, — ты чепчик забыла.

— И тебе доброго утра! — мило улыбаюсь, а после такой же пенный шар впечатываю ему в лицо.

Фестер слегка пошатнулся от неожиданности и вдруг захохотал.

— Обязательно куплю тебе фартук с кружевами и оборками, а потом посажу тебя на кухонный стол и… — он утирается полотенцем но, всё ещё смеясь, потешается надо мной.

Я начинаю раздражаться. Не самое романтическое начало дня.

— Иди лучше делом займись: почисти рыбу для завтрака.

И отвернувшись от него, продолжаю своё дело.

Сообразив, что прошлая ночь никак не повысила мою терпимость к его выходкам, Фестер промычал «извини» и отшёл к столу, чтобы приступить к выполнению порученного задания.

Спустя пять минут я уже ополаскиваю раковину водой и готовлюсь уйти из кухни.

— А если бы в начищенную тобой раковину прилетела расчленённая рыба, то что тогда? — лениво спрашивает Фестер, освобождая от чешуи рыбину.

— Не пытайся научить рыб летать — тем более мёртвых. А меня не зли своими глупыми задумками. Рыбу мы моем в тазу!

«Мы» отозвалось внутри болезненным уколом испуга за будущее. Я та самая рыба, которая никогда не взлетит — не окрасится моя магия в ослепительно белый свет.

Чудес не бывает. Фестер покинет меня, когда узнает, потому что невозможно скрывать всю жизнь свой дефект. Вся его любовь тут же растает, как весенний снег.

— А ты шутить пытаешься, — усмехается мой вредный помощник, — сегодняшняя ночь пошла тебе на пользу.

Раздражённо фыркаю и направляюсь к выходу.

— Постой, — окликает меня Фестер, — этот нож совсем затупился. Принеси мне другой, он, вроде, в кармане моего пальто.

— Сейчас принесу.

Минутой позднее, роясь в глубоких карманах, я, наконец, нащупываю что-то, что похоже на складной нож. Вытаскиваю находку наружу, а вместе с ней тянется и падает на пол смятый комок бумаги. Что это у него?

Оглядываюсь в сторону кухни, чтобы убедиться в том, что в прихожей всё ещё одна. Стараясь действовать бесшумно, я поднимаю с пола и разворачиваю скомканный бумажный шарик.

Мне тут же становится не по себе. Это план местности и указания, как добраться до моего дома, над которым стоит пометка «Дом Мышкиных». Значит… Фестер вовсе не случайно оказался здесь… Он заранее ожидал встретить меня.

Неужели за мной объявлена охота?

С болью в сердце я молча смотрю на дрожащую в моих руках бумагу.

«Я катался на лыжах в этих горах. В лес уходить не планировал, но так сложилось, что я заблудился и пошёл искать помощи» — проносятся в моей голове раз за разом недавние слова Фестера.

Кто же он и зачем искал меня? Почему так жестоко играет с моими чувствами?

— Ну, ты где там? Чего так долго? — раздаётся за моей спиной его голос.

Поворачиваюсь к нему лицом. Такие ясные голубые, но уже чужие глаза…

— Тебя мой отец послал за мной? — осенила меня внезапная догадка.

На непонимающий и напряженный взгляд Фестера я протягиваю ему в ответ мятый бумажный лист.

— Да, — просто отвечает он, не принимая в руки мою находку.

— И ты всё это время молчал, — горько усмехаюсь, — думал соблазнить меня, а потом податливую и окутанную паутиной романтических заблуждений, отвезти в город.