Антагонизм - Натали Ният

— Он бы заметил.

— Как? Это же незаметно, Линда. Размешают что-то в чай, и все. А сколько раз они из дома приносят еду и угощают его. Я ему говорила, чтобы не смел брать. Но он может мне говорить одно, а сам жрет исподтишка.

Вот же сволочи! Я искренне недоумеваю. Бедная мамочка, сколько же можно ей терпеть такое?

— Мам, ты скажешь об этом папе?

— Конечно, скажу! Уже весь город знает об этом! Мне на работе постоянно говорят. Ты знаешь, Линда, — продолжает мама, — это легко — приворожить человека. Нужно только взять своих месячных немного и капнуть в чай. Или в еду.

Фу, не может быть! Неужели кто-то так делает?

— Но, мама, это невозможно! — Я просто ошарашена этим открытием.

— Ты-то откуда знаешь? Что там нужно, возьмут немного на ваточку, мазнут и потом в чай незаметно приложат.

Господи, меня сейчас стошнит! Что же они вытворяют с моим папой?! Сволочи!

Весь остаток дня и ещё несколько последующих я под впечатлением от услышанного. Стоит мне вспомнить об этом, как мои щеки начинают гореть от стыда. Это так ужасно!

Мама же настолько воодушевилась от своего визита к колдуну, что тут же обзвонила всех знакомых и обо всем рассказала им. Начала она с бабули, потом была Надя, потом тетя Таня и тетя Вера — они тоже мамины коллеги по работе. Потом дошла очередь и до папы, когда он пришел домой.

— Витя, скажи мне честно, ты ешь что-нибудь на работе? Когда тебе эти суки предлагают, ты берешь у них еду?

— Нет, Рая, я же тебе говорил об этом тысячу раз!

— А чай пьешь?

Небольшая заминка.

— Нет, Рая.

— Врёшь! Я же вижу, что ты врёшь!

— Ничего я не вру!

— А как же ты пьешь чай?

— Я его не пью вообще! — папа начинает раздражаться.

— Витя, — вкрадчивым голосом продолжает говорить мама, — я же тебе говорила про колдуна?

— Да.

— У нас на работе все его хвалят. Все говорят, что он говорит всю правду.

— И что? Что он сказал? — интересуется папа.

— Что тебя привораживают, кормят всяким говном. Месячные тебе льют в чай!

На удивление, папа остался спокоен. А мама сильно разочарована, наверное, она ждала совсем другой реакции.

— Ты что, оглох?

— Рая, это всё неправда.

— Что?! Что ты сказал?

— Я говорю, — спокойно попытался объяснить папа, — что такого просто не может быть.

— Я всё поняла. — Мама торжествующе улыбнулась и закивала головой. — Ты этих блядей защищаешь. Ещё бы! Ещё бы ты их не защищал!

— Ты опять за своё?

— Когда это прекратится, Витя? — теперь мама плачет.

— Что ты от меня хочешь?

— Уйди с этой работы.

— Ты что, охренела совсем? А кто тебя кормить будет? Как ты жить будешь?

— Прокормит кто-нибудь.

— Иди ты... — папа вышел в сад.

— Куда мне идти, Витенька? — мама вышла за ним следом.

— Рая, оставь меня в покое. Прошу, оставь. Не накаляй обстановку.

— Чтоб они все сдохли!.. — маму уже не остановить.

Глава 11

Глава 11

Английский язык у нас ведет товарищ Рена. Она неплохая, только изначально она наша старшая вожатая в школе. Наш класс с начала учебного года поделили на две группы. Одну группу учит английскому товарищ Рена, а другую — Елена Павловна. Елена Павловна знает английский гораздо лучше, я в этом сразу убедилась, когда нас иногда объединяли. Предполагается, что у товарища Рены много дел в школе, хотя это вряд ли так. Она просто целыми днями сидит у себя в кабинете и пьет чай. Как мы узнали потом, она племянница нашей директрисы. Я даже не знаю, знает ли она английский язык, потому что примерно полгода мы учили две фразы, доводили их до совершенства, так сказать. А вот Елена Павловна точно знает английский. Но, если быть честной, вторая группа, которую ведет Елена Павловна, тоже не далеко ушла от нас. Не знаю, почему так получается.

Я староста класса. В чем это выражается? Почти ни в чем. У нас нет организованной общественной работы или чего-то подобного. Когда в школе проводятся линейки, я как староста должна отчитаться перед товарищем Реной, что мы построены и к проведению линейки готовы. Товарищ Рена скажет: "Вольно". Я повернусь, дойду до своего класса и тоже скажу им: "Отряд, вольно!" — и всё. Затем мы все слушаем нудятину от нашего завуча и директрисы. Вернее, совсем не слушаем, потому что всё, что они говорят, несущественно и одно и то же. Одно хорошо: эти линейки проводятся во время уроков. Хоть какое-то разнообразие.

Нет, я совершенно не против общественных дел и работы. И многие в нашем классе тоже. Мы даже пытались сами что-то придумать, кому-то помочь. Разговаривали между собой, например, у кого соседи — бабушки или дедушки беспомощные, или что-то в этом роде. Пытались разговаривать на эту тему с нашей классной и товарищем Реной. Классная снисходительно улыбнулась и перевела тему, сказав, что было бы неплохо нам об учебе подумать. А у товарища Рены глаза расширились в два раза. Я думаю, что она вообще не поняла, о чем мы? Или поняла и испугалась. Она только головой кивала и всё, как болванчик. В общем, все наши начинания увяли на корню.

Хм, вспомнился сейчас мне один смешной случай. Я тогда была совсем маленькая, в первом классе, и только научилась писать. Вернее, даже не научилась толком. И почему-то я решила написать объявления. Примерно такое: "Люди, берегите, пожалуйста, природу!" Написала несколько штук, подошла к маме, чтобы проверила текст. А мама как раз спала, сонная была и сквозь сон машинально одобрила. Я, довольная, расклеила эти объявления у нас в саду и на улице. Немного прошлась вправо, немного влево. И кое-где приклеила, как смогла. Потом уже, когда мама окончательно проснулась и увидела плоды моей работы, заставила меня всё отклеивать. Жаль, я была тогда такой гордой и довольной, чувствовала себя причастной к чему-то большому и хорошему. Но мама сказала, чтобы я никогда так больше не делала. Хорошо, мамочка.

У Нади роман. С женатым мужчиной. Мама говорит, что он козёл. Надя очень красивая, у неё такие чудесные длинные волосы до пояса, серые глаза, и вся она такая воздушная и нежная. За ней много мужчин ухаживало. Так мама рассказывала, а она, глупая, выбрала самого дурного. Я, конечно, делаю вид перед Надей, что ничего не знаю. Я, вообще-то, и не знала бы, если бы не