Мой персональный Люцифер - Энже Граф

‒ Мы тесно сотрудничали, ‒ кивает администратор центра, ‒ пока вы были в отпуске и она вас замещала. Рад, что следующим директором станете вы, Валерия. Мои поздравления.

‒ Спасибо, ‒ я улыбаюсь.

И застываю, когда псих внезапно говорит:

‒ А разве ты не слишком молода для директора?

‒ Не моложе, чем вчерашний выпускник для должности управляющего, ‒ огрызаюсь раньше, чем успеваю подумать.

Воцаряется тишина. Все, включая меня, замирают. Псих скалится. Не улыбается, именно скалится ‒ как зверь, который щерит клыки. По моей спине запоздало бежит мороз, мысленно ругаю себя последними словами: идиотка, надо же было снова ляпнуть, не подумав! Думала, что переросла привычку рубить правду-матку, оказалось, что нет ‒ и сделала это в самый неподходящий момент!

‒ Кхе-хе, ‒ Богдан Евгеньевич натужно смеется, пытаясь разрядить обстановку, ‒ уверен, два самых молодых директора нашего торгового центра еще покажут нам всем пример, как надо работать.

‒ Да, ‒ тянет псих, не сводя с меня глаз, ‒ уж мы-то покажем пример, как надо работать и взаимодействовать, верно, Астахова?

Стискиваю зубы из-за его неформального обращения. Этот мажор не меняется: что в тот раз, что в этот совершенно игнорирует элементарные правила вежливости.

Но нельзя вступать с ним в открытую конфронтацию. Это только усложнит мне жизнь. Не хочу тратить свою энергию еще и на склоки с богатеньким мальчиком, лучше направить ее в другое русло. На ту же самую работу, например.

‒ Верно, ‒ вежливо скриплю зубами.

‒ Что ж, ‒ Богдан Евгеньевич перехватывает контроль над ситуацией, ‒ пойдемте, Демьян Егорович, на этом этаже еще остались несколько точек, которые нужно посетить.

Он уводит психа. Процессия, состоящая из вновь назначенного управляющего и его замов, уходит дальше. Я бросаю в спину психа презрительный взгляд, а затем отпускаю Екатерину и возвращаюсь к работе.

‒ Давайте я вам помогу, ‒ предлагаю я помощь матери, которая не может одновременно и уследить за неугомонным ребенком, и сложить покупки.

‒ Спасибо, ‒ женщина бросает на мой бейдж быстрый взгляд и признательно произносит, ‒ Валерия. Этот чертенок меня с ума сведет, ей-богу.

Я улыбаюсь и помогаю ей сложить покупки в пакет. Когда она уходит, я задумчиво касаюсь своего бейджа. Затем хмурюсь. Снимаю бейдж и смотрю на то, что на нем написано.

«Кассир Валерия».

На нем нет моей фамилии. Только должность и имя.

Но ведь псих совершенно точно назвал меня «Астахова»… Так откуда он мог меня знать?..

10. Демьян

ДЕМЬЯН

‒ Имба, ‒ говорит Чуйка, озираясь, ‒ прямо как приват в клубе!

‒ Зачет, ‒ бросает Кристи, падая в кресло.

‒ Ахренеть, ‒ Крот смотрит в стекло, ‒ да тут за всем торговым центром можно следить!

И это так. Я выбрал и обустроил помещение сам: на третьем этаже, прямо в атриуме. По моему требованию здесь установили затемненное зеркало, и теперь я могу наблюдать за огромной площадью «Семейного», сам при этом оставаясь в тени. Но самое главное…

Бросаю взгляд на дальний угол. Там стоит рабочий стол, а на столе ‒ три выключенных пока монитора. На эти мониторы подаются картинки со всех видеокамер торгового центра, как в комнате охраны. Крот прав. Отсюда, из этого кабинета, обставленного как вип-номер в клубе, я могу следить за всеми сотрудниками «Семейного».

Включая и тех, кто работает на минус первом уровне.

‒ Здесь ведь реально, ‒ Чуйка расслабленно падает на кожаный диван, ‒ можно зависать и устраивать тусы! Ты поэтому тут так все устроил? Будешь теперь тут отрываться, раз летом не смог?

‒ Точно, ‒ подхватывает Крот, ‒ ты ведь все лето в офис таскался да экзамены сдавал, ни разу с нами не завис. Кристи вон вся извелась.

Крот бросает на Кристи взгляд и неосознанно облизывает губы. Он уже давно пускает на нее слюни, а сегодня и вовсе не может оторваться от ее выреза, но даже ослу ясно, что ему ничего не светит. Кристи не выбирает парней его уровня. Ей нужна рыбка покрупнее.

Такая, как я.

А мне плевать. Она доступна. Стоит мне свистнуть, как она тут же прыгнет на мои колени ‒ поэтому не вижу смысла стараться. В моей жизни всегда было много девчонок, готовых расстелиться по первому моему зову. Я пресытился. К тому же, сейчас у меня другая цель.

И эта моя цель лезет из кожи вон, чтобы стать следующим директором гребаной «Медальки».

Сначала я хотел вмешаться и сделать так, чтобы ее не согласовали. У Радовых большие связи. У Радовых много власти. Мне не составит труда обратиться к кому надо, чтобы торговая сеть пересмотрела назначение и поставила кого-то другого. Но потом… Потом до меня дошло. Если она станет директором и возьмет на себя ответственность за все торговое помещение и весь супермаркет, у меня будет гораздо большее поле для маневра. Больше возможностей, чтобы шаг за шагом подталкивать ее к пропасти. И наблюдать, как она будет падать, отчаянно пытаясь за что-либо уцепиться.

‒ О чем думаешь? ‒ внезапно говорит Чуйка.

‒ А что?

‒ У тебя сейчас такое лицо было… кровожадное.

Смеюсь:

‒ Правда?

‒ Ага, ‒ он радуется, что я не вышел из себя, ‒ будто перед тобой миску с сырым мясом поставили…

Скалюсь. Он замолкает, поняв, что только что сморозил.

‒ Я про то, ‒ говорит торопливо, ‒ что это… ну…

Чуйка злорадно гогочет. Этому в кайф, что Крот совершил промашку. Эти два урода похожи характерами ‒ и терпеть друг друга не могут. Прямо заклятые враги. Там, где преуспеет один, исходит гнилой завистью другой. Там, где падает первый, второй возносится на седьмое небо от счастья. И при всем при этом они оба продолжают ходить на одни тусовки. Чтобы продолжать друг другу вредить.

Я думал, такое только в кино бывает.

‒ Приват, ‒ мурлычет Кристи, ‒ и в самом деле класс. Устроишь здесь тусовку по случаю своего назначения?

‒ Да, ‒ подхватывает Крот, ‒ может, соберем остальных?

Подхожу к стеклу и смотрю в атриум. Отсюда, с высоты третьего этажа, все пробегающие внизу похожи на мелочь под ногами. Как будто кто-то вытащил горсть монет из кармана и кинул вниз ‒ и монеты побежали, покатились в разные стороны. Вон та жирная, закатилась в фудкорт, чтобы словить еще больше холестериного кайфа. Вот эта самая мелкая покатилась в игровую, чтобы осесть там среди конструкторов. Вот эта блестящая упала