Мой персональный Люцифер - Энже Граф

теперь приходится ее выбрасывать, потому что Карина не ест вчерашнее. А я не смогу это съесть, потому что она уже дважды окунула в тарелку свою ложку.

Как… расточительно.

Молча собираю со стола и мою посуду. Взгляд цепляется за недоеденную порцию Карины. В голове раздается ее голос: «Как думаешь, он еще будет устраивать подобные вечеринки?». Да, наверное. Но…

У нас есть Богдан Евгеньевич. Он не допустит, чтобы эти вечеринки или выходки психа вышли из-под контроля.

До тех пор, пока это не касается меня, волноваться не о чем.

А даже если псих про меня и вспомнит, то я всегда могу рассчитывать на Богдана Евгеньевича. Он хороший человек. И он точно не даст меня в обиду.

14. Демьян

ДЕМЬЯН

‒ Вот уж не думал, что тебя хватит так надолго.

О. Лекс. Повод отдохнуть, наконец, от гребаных документов. К тому же, я, кажется, рад его видеть: в последнее время мне порядком опротивели неизменные рожи Чуйки и Крота, хочется, наконец, от них отдохнуть.

‒ Как видишь, ‒ я усмехаюсь, ‒ я тут не в игрушки пришел играть. А вот ты явился позже. Что задержало тебя в Швейцарии?

Он с интересом осматривает кабинет. Не тот, где я устраиваю вечеринки, а самый настоящий, который достался мне от предыдущего управляющего. Я все-таки не настолько отбитый, чтобы проводить все время в «привате»: девяносто процентов времени работаю, как положено.

‒ Сделка оказалась на грани срыва, ‒ отвечает он, ‒ пришлось отложить возвращение, чтобы все уладить.

‒ По тебе не скажешь, что ты так усердно пахал, ‒ подкалываю я, ‒ выглядишь слишком свежим для того, кто работал с утра до ночи.

‒ Чего не скажешь о тебе, ‒ не остается он в долгу, ‒ выглядишь... средне.

Издаю хмык. Этот не останется не в долгу. Каким бы идеальным не был, но спуску не даст. Наверное, этого мне и не хватало: не подлипал вроде Грецика или Кротова, заглядывающих в рот, а самодостаточного Самсонова, который умеет давать отпор.

‒ Хочешь чего-нибудь выпить? ‒ предлагаю я.

‒ Здесь, серьезно?

‒ Не здесь. У меня тут… есть свое местечко.

Встаю, жестом предлагаю Лексу оторвать свою задницу от кресла для посетителей и следовать за мной. Он, заинтригованный, идет следом. Доходим до «привата». Когда я открываю дверь и включаю неяркий свет, он хмыкает, озираясь по сторонам:

‒ Вот теперь я тебя узнаю.

Прохожу к барной стойке, изучаю этикетки:

‒ Не думай, что я зависаю тут все время. Так, захожу периодически.

Протягиваю ему стакан. Лекс берет его в руки и подходит к окну. Тому самому, из которого можно видеть атриум.

‒ Ты себя детективом возомнил? ‒ спрашивает он. ‒ Или греческим богом, наблюдающим за смертными с Олимпа?

‒ Что-то типа того, ‒ я хохочу и встаю рядом.

‒ Что на мониторах?

‒ Картинки со всех видеокамер.

‒ Ты чокнутый. Разве это легально?

‒ Картинки все равно выводятся в комнату охраны. Мы просто чуть скорректировали договор и поменяли сумму контракта ‒ так что все абсолютно легально.

‒ Зачем тебе это? Я серьезно.

Смотрю вниз. Отсюда, с высоты третьего этажа, видно лифты. А чуть левее, в самом низу, будет вход в «Медальку». Ту самую, по которой без устали носится Астахова. Чтобы получить картинки из супермаркета, мне пришлось потрудиться: они сотрудничают с другой охранной организацией, не с той, с которой заключали контракт мы. Но я получил свое. Пусть потратил на это лишние две недели, но теперь…

Бросаю взгляд на пока выключенные мониторы.

Уже завтра я получу картинки из супермаркета. Абсолютно все картинки. И тогда Астахова будет как под микроскопом.

‒ Хей, ‒ перед моим лицом щелкает пальцами Лекс, привлекая к себе внимание, ‒ о чем думаешь?

‒ О микробе, ‒ отвечаю я.

Лекс щурится, не догоняя, что я имею в виду, но я не собираюсь его просвещать. Астахова ‒ моя, не хочу, чтобы другие лезли в наши с ней отношения.

‒ Через три дня, ‒ говорю я, ‒ в эту пятницу, у меня будет вечеринка. Приглашаю.

‒ Где пройдет?

‒ Здесь.

Лекс замирает, затем хмыкает:

‒ Вот тут? Прямо в торговом центре? Ты совсем отбитый.

‒ Что, ‒ я склоняю голову набок и щурюсь, ‒ это все? Ты, примерный мальчик и послушный сынок, даже не скажешь что-то вроде «Разве твой отец для того передал тебе дела, чтобы ты так себя вел»?

‒ Примерный мальчик и послушный сынок, ‒ говорит Лекс, ‒ говорит «Мне плевать». Что бы ты ни творил, ты в любом случае не останешься не у дел. Твой старик слишком много в тебя вбухал, чтобы отстранять от империи. Поэтому не вижу смысла попусту распыляться.

Вполне в его духе.

‒ Так тебя ждать?

‒ Я подумаю. Мне, ‒ он смотрит на часы, ‒ уже пора, сегодня обедаю с сестрой. Есть тут у тебя мармеладные мишки?

Я хмыкаю. Кажется, моя встреча с Астаховой состоится уже сегодня.

‒ Есть, ‒ говорю я медленно, ‒ внизу, в продуктовом.

‒ Тогда я пошел.

‒ Постой. Я иду с тобой.

Он удивленно задирает бровь:

‒ Я еще в состоянии найти продуктовый сам. Можешь не провожать.

‒ Все равно хотел размять ноги. Идем.

Я не даю ему время на ответ и выхожу из «привата» первым. Внутри меня все туго натягивается от предвкушения, настроение поднимается вверх. Я уже представляю ее лицо, когда мы снова столкнемся. Во время нашей первой встречи она меня даже не вспомнила. Но нового управляющего торгового центра она забыть не посмеет. Интересно, какое у нее будет лицо, когда она меня увидит? Снова подожмет губы? Сцепит зубы? Сожмет кулаки? Сделает каменное лицо?

А вот и она...

Снова стоит за кассой. Уже директор, но до сих пор продолжает замещать всех сотрудников. Выглядит уставшей, но продолжает улыбаться всем и каждому.

‒ На кого ты смотришь?

Твою мать… Совсем забыл про Лекса.

‒ Мармелад в той стороне, ‒ не глядя, киваю на нужные стеллажи.

Да, блядь, я тут уже все изучил. Так часто смотрел сюда сверху.

‒ Хор-роший директор, ‒ подтрунивает Лекс.

В какой-нибудь другой раз я бы ответил, но сейчас… Сейчас все мое внимание поглощено Астаховой. В груди разгорается жар, кончики пальцев покалывает. Я делаю шаг вперед. И еще один.

Здравствуй, Астахова. Скучала?

15. Валерия

‒ С вас триста