Видящие. Скрывающиеся в тени - Лина Таб

Он продолжал быть им и от этого, я снова грязла в собственном саморазрушении.

Следующие дни оказались моим персональным адом, даже стычки с Майном, что оторвался за мою рассеянность и отправил меня к доске позора так не цепляли, я просто соглашалась со всем, принимала любое наказание, если отвлекалась от лекции и не спорила. Теперь, каждый вечер был занят подготовкой рефератов, докладов и это хоть немного отвлекало меня. Моя покладистость явно была оценена, ведь Майн почти перестал меня дергать. Это было хоть каким-то утешением.

Потому что кроме холода внутри, за окнам все чаще завывал ветер и лил дождь, принося холод и снаружи. Погода стремительно портилась.

В коридорах все чаще слышались жалобы студентов на распахивающиеся окна и на то, что они часто мерзнут из-за этого. Немного радовало, что хоть в нашей комнате это самое окно перестало распахиваться. Не знаю, что поменялось, может его наконец заклинило. В целом, мне было все равно. Внутри было слишком холодно и без того.

Две недели с момента, как внутри что-то погасло не прошли бесследно. Я стала более замкнута, все чаще сидела в комнате и все чаще игнорироала сообщения или звонки Стаса. Он конечно же терпеливо сносил все это. Улыбался при встрече, не грузил проблемами, не лез в душу. Он просто был рядом. Хороший парень. Но он не мой.

Хотелось в эти момент отвесить себе оплеуху. А кто мой? Тот, кто ушел из-за отказа?

Мне не становилось легче. Просто эмоции заглушались, уходя куда-то вглубь. Можно считать, что это и было исцеление, которого на самом деле не было. Мне все еще было больно видеть его. Внутри все горело, когда я видела, как с ним заигрывают, но стоило ему уйти, как внутри оставалась пустота.

Отец тоже заметил изменения в голосе, хотя я старалась не показывать ему эту сторону, чтобы не расстраивать. У него и так хватает серьезных проблем, а тут я со своей первой любовью. Но мы были слишком близки, чтобы он не понял. Пришлось рассказывать и отец поддержал меня. Сказав, что если бы он и правда хотел, он бы успокоился и на следующий день пришел ко мне просить прощения. После разговора с мужчиной, который был для меня примером становилось легче. Он понял. Он поддержал.

Сегодня был редкий более менее солнечный день. Возможно, скоро потеплеет, ведь должно же прийти потепление, прежде чем закончится осень.

Я гуляла по территории академии, кое-как отделавшись от Стаса и почему-то именно сейчас, словно ждали, пока я буду одна, мне навстречу входят три девчонки. Они с моего потока, но с другой группы. То, что они не пройдут мимо, было ясно сразу. Будут цеплять.

Останавливаюсь, смотря прямо. Внутри колыхнулся животных страх, но он слишком глубоко, чтобы завладеть мной. Его перекрывает толстый слой равнодушия.

— Ну и что, бросил тебя, Дан? Как вообще мог на тебя позариться, тихая моль. — начинает первая.

Их слова цепляют, но я заставляю себя смотреть прямо.

Я знаю, что такое буллинг. Меня лично пытались задевать в классе седьмом, но отец научил меня, как давать сдачи. Помогло. Но зато я видела, как цепляли других, более слабых. Это было страшно. И вот сейчас, именно это и происходит. Травля именно так и начинается. А Дан это просто предлог, чтобы задавить меня, сделать больно, растоптать. Только я уже давно справилась с этим сама. Сильнее не смогут.

— Идите куда шли, — произношу устало, сил спорить у меня нет.

— Так мы к тебе и шли, — лыбится одна из них.

— Ну раз шли, говорите все что хотели и разойдемся, — произношу ровно, смотря в глаза. Нельзя отводить взгляда.

Хмыкают и переглядываются. Их явно то ли веселит мой отпор и показное равнодушие, то ли злит.

— И кто сказал, что мы расстались? Временно повздорили, с кем не бывает? — звучит насмешливый и такой родной голос Дана и затем, он сам выходит к нам откуда-то из-за дерева. Взгляд прицельный, острый. Сам Дан останавливается чуть позади меня и как-то совсем привычно сжимает мою ладонь, следом переплетая наши пальцы на моем животе. Его касание и такое уже привычное тепло вызывают куда больше эмоций, чем потенциальная угроза и даже возможная драка.

Поэтому, я уже не слушаю, что там пищат девочки, неожиданно растерявшие свой боевой настрой, я лишь приваливаюсь затылком к мужскому плечу впитывая пока возможно, эти чувства рядом с ним.

— Все, Ксюш, они ушли. Больше не тронут, — звучит тихий шепот на ухо. Ласковые пальцы перебирают мои волосы, вызывая вполне живые мурашки. Я чувствую. Чувствую остро. Я не умерла внутри.

— Спасибо, — произношу тихо, не желая открывать глаза и лишаться опоры в виде тела дана.

А он и сам не спешит разрывать контакт. Обнял меня второй рукой и прижался сильнее. Я чувствую макушкой его дыхание. Это он уткнулся носом в мои волосы.

За эти мгновения, когда он такой, когда рядом, я готова на все.

— Я готова с тобой к большему, Дан, — произношу тихо, понимая что я и правда хочу ощутить это с ним. Даже если после этого он снова забудет про меня. Я просто хочу почувствовать его, хочу подольше понежиться в его защите, в его надёжных руках.

— Почему сейчас? — спрашивает глухо.

— Я просто не хочу тебя отпускать, — говорю тихо и развернувшись в его руках, распахиваю глаза, тут же встречаясь с его зелёными и тянуть к губам. Чувствую дрожь от волнения. Это будет третий мой настоящий поцелуй и первый настоящим с ним.

Коснувшись губ, я ощутила из мягкость. Дан не шевелился и тогда, я сама углубила нашу близость, добавив язык, робко проведя по мужским губам.

Дан резко вдохнул и сжав меня за бедра, резко вдавил в свое тело, дав ощутить чуть вставший член сквозь джинсы и тут же врываясь языком в мой рот.

Он словно брал свое, клеймил меня, увлекая за собой. И мне это так нравилось, быть ведомой им. Я старалась повторять то, что он давал, старалась успеть за ним, но понимала, что мне все равно слишком не хватает опыта. И вот сам Дан все же разрывает поцелуй, хмуро смотря на меня, но тем не менее, не выпустив из объятий и уткнувшись своим лбом в мой.

— Как давно ты целовалась, Ксюш? — спрашивает совершенно серьезно.

— В шестнадцать, — произношу