Видящие. Скрывающиеся в тени - Лина Таб

— Нравится, как друг, — отвечаю, рассматривая своего парня. Ну точно, это не ревность.

Давиан усмехается.

— Ты не ревнуешь, — констатирую факт, — неужели ты совсем не рассматривал Стаса как того, с кем у меня могут завязаться отношения?

— Рассматривал, — напрягает челюсть, смотря на меня пристально.

— И почему я не вижу в тебе ревности к нему? — спрашиваю лукаво.

— А ты хочешь, чтобы я ревновал тебя, моя кроха? — ухмыляется Дан, притягивая меня за талию и тут же целуя в губы. Прямо среди коридора, среди десятков студентов.

Но тем не менее, я хочу отвечать ему, поэтому, пересиливаю свою неловкость перед остальными и обвиваю шею своего персонального солнышка.

— Я не хочу, чтобы ты ревновал меня, тем более, у тебя нет повода, — произношу серьезно, как только Дан отстраняется, поглаживая пальцами мое лицо.

Давиан лишь улыбается понимающе.

Он все еще не отпустил меня, крепко прижимая к своему сильному телу, я же блаженно обняла его за талию и набравшись смелости забралась буквально на два пальца ему под форменный жилет, ощущая сквозь тонкую ткань рубашки ямочки на пояснице. Это так необычно, трогать его, особенно когда мы не наедине.

Но в прилюдном проявлении внимания друг к другу есть и огромный минус.

Пока я жалась к плечу Дана и гладила пальцами его поясницу, столкнулась взглядом с колючими серыми глазами Майна.

Я даже среагировать не успела, как преподаватель стрельнул красноречивым, но все-таки холодным взглядом в то место, где находилась моя рука.

Намек был ясен. Это было предупреждение.

Быстро притянув руку к себе, я уткнулась носом в теплую мужскую грудь.

— Что такое, Ксюш? — спрашивает серьезно Дан, тут же обернувшись.

— Там Майн. Он сделал предупреждение, — буркаю опасливо.

— Боишься, что он вызовет завтра к доске позора? — произносит мягко, будто его это совсем не беспокоит.

— Почти уверена, что вызовет.

— Не думаю, что из-за того, что мы обнимались среди коридора, он станет вымещать на тебе свое недовольство, ведь это было не на его паре, это первое, — произносит спокойно, целуя в макушку, — а во-вторых, ты прекрасно справляешься с его предметами и если даже вызовет, ответишь на все его вопросы, а с рефератом я тебе помогу.

— Спасибо, но все же я предпочту сделать его самостоятельно, чтобы потом я могла его защитить, — вздыхаю удрученно, предвидя завтрашний вечер за ноутом.

— А Стасу я объясню все сам, — неожиданно возвращается к той теме, о которой к своему стыду я даже забыла.

— Не надо!!! — пугаюсь, хватая Дана за запястье, хотя он даже не делал попыток отойти, — я сама! Это нечестно к нему.

Хотя нечестно было и отмалчиваться все три дни. Но Стас и сам не предпринимал попыток заговорить об этом, поэтому я смалодушничала и решила, что слова будут тут лишними.

Давиан тяжело вздыхает, смотря на меня словно нашкодивший ребенок.

— Ксюш, буду честным. Стас ухаживал за тобой по моей просьбе. Я попросил не оставлять тебя одну и быть рядом, так как я не мог.

— Что…? — я даже отшатываюсь, шокированная услышанным, но Дан снова притягивает меня, крепко прижав к себе и уложив подбородок мне на макушку.

— Ты ему нравилась, но он с самого начала понял, что он тебя не интересует, а навязываться не считал нужным. Но он согласился оберегать тебя.

— Это странно, — произношу все еще шокировано.

— Ксюш, — зовет мягко и я поднимаю голову, — я хочу и буду заботиться о тебе, даже если тебе кажется, что я не делаю этого, делаю. Ты скромная и застенчивая и как только ты остаешься без защиты, на тебя тут же пытаются налететь, — произносит серьезно.

Киваю, немного хмурясь. Мне неприятно это слышать, но он прав.

Сильнее прижавшись, робко целую Дана в грудь, прямо через ткань формы, тут же почувствовав резкий выдох в макушку.

Оставшийся день проходит привычно. Обед, еще пары, ужин, прогулка. Все это время я не отлипаю от Дана и меня это полностью устраивает и как мне кажется, его тоже. Может это и не правильно, но с ним рядом я чувствую себя живой, цельной.

— Давиан, я хотела с тобой поговорить, — произношу тихо, пока мы вечером прогуливались вдоль аллеи. Под ногами почти не было видно тротуара, что был засыпан мокрой листвой. Но мне нравилось.

— Так обычно начинается что-то плохое, — вдыхает резко Дан, улыбнувшись мне.

— Нет, — мотаю головой так же улыбаясь, — но мне хотелось бы прояснить один момент.

Неожиданно, Дан резко дергает меня к своему боку, тут же обняв, чтобы я не упала.

Успев испугаться, под стук пульса в ушах, я большими глазами смотрела на Давиана.

— Что случилось?

— Там слизняк был под ногами, — улыбается Дан, но кажется, я научилась понимать, когда он уходит от ответа, а когда честен. И вот сейчас было что-то не так.

— И что? — спрашиваю серьезно, отпустив плечи Дана и обхватив ладонями свои.

— Да просто. Не заморачивайся, Ксюш и извини, что напугал, — улыбается почти непринужденно, пока я все сильнее хмурюсь, — так о чем ты хотела поговорить со мной?

Сперва я решила, что таким образом он хочет избежать разговора, но теперь, когда он напротив переключает мое внимание, поняла, что дело в другом. Но все же я пока решила не акцентировать внимание на его странном поведении. Возможно и правда, там под ногами кто-то был, может быть, даже тот же слизняк, а Дан например их не переносит и теперь Дану неловко за свою реакцию, в любом случае, не думаю, что здесь что-то серьезное.

— Я хотела поговорить о том, почему я считала, что наши отношения не настоящие, — произношу тихо, всматриваясь в лицо Дана.

Он удивлен, даже бровь иронично выгибает.

— Я уже примерно понял, Ксюш, в чем дело. Ты достаточно доходчиво донесла до меня мысль в тот раз, — хмурится Дан, будто вспоминать ему это все неприятно.

Я тоже хмурюсь.

— И тем не менее, если ты считаешь, что должен знать что-то еще, я слушаю тебя, — поспешно исправляется, произнося серьезно.

Улыбнувшись напряженно, я сильнее стискиваю теплую ладонь и мы медлено двигаемся дальше вдоль аллеи.

— Понимаешь, я выросла с одним отцом, моя мать погибла в ДТП, когда мне было 8. Отец стал для меня всем. Но он и оберегал меня тщательно, старался оградить от неприятностей и волнений. И я… я привыкла к этому, более того, мне нравилось быть защищенной сильным и надежным мужчиной, которым для меня всегда был отец.