Измена. Она между нами - Айлина Якуба

нашу с Лейлой, иначе, нихрена хорошего, не будет. Что мне нужно? В последнее время так часто задаю себе этот вопрос, что уже не знаю, куда бежать. Провались всё пропадом. Как же не вовремя всё разом навалилось.

Люда … Людмила … Мила.

Принесло же тебя, моё прошлое, моя давняя болячка. Закровило, зацарапало. Хотя какая она моя, это так, к слову, пришлось. Что же тебе нужно, Люда, от меня — слепой только не увидит, а я все глаза прикрываю. Намёки как пули летят, а бронник мой, сука, местами продырявленный. Главное, чтобы в зияющую дыру не попало в упор.

— Борис, вам звонок, соединить?

Прижимаю трубку к уху теснее.

За грудиной начинает скрести. Я надеюсь, что жена одумалась. Что с ней случилось, а? Ведь всё прекрасно у нас было, замечательно просто. Ни видом, ни словом не показал, что колеблюсь. В душе трескалось: да, но я же не придурок, чтобы на фейс всё вываливать.

Понимаю, обидной жене. Я всё понимаю.

Но я тоже не железный, терпение сбоит, но кто не без греха. Могла бы понять, мы же вместе с ней поднимались. Лейла, как никто знает, что значит для меня бизнес. Да люблю её, дуру! А она все нервы вымотала.

А бывшая … Пройдёт. Да, точно пройдёт. Отболело же?

Ах, же чёрт! М-м-х! Как же это всё…

— Кто?

— Ваш партнёр. Людмила. Соединить?

Легка на помине. Как чувствует, ты посмотри.

Не ждал сам, что наши пути ещё пересекутся, но уж как вышло. Главное — бизнес.

— Да.

— Боречка, — вкрадчиво тянет бывшая, будто не по делу звонит, а свидание назначает, — как дела, мой хороший?

— Люд, хватит, — мягко одёргиваю, — я уже давно не твой хороший. По делу?

— Угу, — мурлычет, как кошка, — волнуюсь о тебе.

— Люда, не нужно.

— Как твоя … жена?

Мне кажется или она всерьёз беспокоится, не понимаю. Когда жили вместе, Люда посильнее отмачивала, и ей было наплевать на моё состояние. Мы так ссорились, что стёкла трескались. Орали, как итальянская семья. Но был нюанс — как потом мирились. Ладно, ни к чему вспоминаю вдруг. Всё в прошлом.

— Нормально. У нас всё нормально, — твёрдо произношу я.

А нормально ли? Гоню от себя сомнения, что ещё остаётся. Балансировать по лезвию становится труднее, но не могу позволить разрушить и без того тонкую нить, всё ещё соединяющую нас с женой. Что я несу … Тру лоб и давлю тяжёлый выдох.

Люда-Люда, зачем ты будоражишь, а?

— Боря, я хочу, чтобы ты знал. Я всегда рядом.

Вот же… Сердце набирает обороты. Стучит, как бешеное. Не должен переходить грань, иначе можно провалиться. Но, как никогда нужна чья-то поддержка. Я даже не против сейчас просто посидеть и пообщаться. Люда всегда знает, что сказать, и как сказать, особенно теперь.

Вчера позвал бы, не задумываясь, а сегодня нет. Интуитивно чувствую, что могу встрять конкретно, поэтому грубовато бросаю.

— Это всё?

Со времени нашей повторной встречи хочу поскорее положить трубку. Не только потому, что не хочу разговаривать о своём личном. О делах, пожалуйста, о нашем прошлом, да ради бога, но в настоящее не желаю впускать. Ради уважения к Лейле в первую очередь. Как бы мы ни ссорились, какая бы кошка ни пробежала между нами — это личное.

Хотя я на неё зол! И раздражён безмерно!

Не желаю Милу ещё по одной причине, и лучше не озвучивать её даже самому себе.

— Борь!

— Хорошо, Люда. Спасибо. Извини, нужно работать.

— Обнимаю, милый, — грустным голосом прощается.

Положив трубку, ещё больше бешусь. Напрасно я так с ней. Хотя почему напрасно? Она же троллит Лейлу, я же вижу. А та дурочка ведётся! На ресторан разозлилась. Твою ж мать, то была всего лишь встреча.

С работой взбеленилась! Сидела бы дома, всем бы лучше было. Пошла искать приключений. Куда? Ни ответа, ни привета, а уже обеденное время. Раньше по сто раз на дню созванивались, а теперь как враги.

И ведь устроится.

Её с руками оторвут, Лейла талантливый маркетолог. Таких днём с огнём сыскать трудно. Она львиную долю усилий приложила, чтобы нашу фирму вывести на гребень волны, и, конечно, я благодарен безмерно.

Изредка правит дела у нас, но занимается лишь глобальными проектами, даёт рекомендации и смотрит итог, то есть почти не работает. Всё время дома. Но договор-то был у нас другой, когда уходила: уют, порядок, идеальное счастье.

Хрен там!

— Я буду минут через сорок, — бросаю секретарю и ретируюсь.

Нужно проветриться. Без того угнетённо-бесячее состояние, подогретое разговором с Людмилой, прогрессирует. Ох, Лейла, куда же ты делась? Безрезультатно листаю журнал звонков, пропущенных нет. Да откуда им взяться, если я полирую в руке трубку ежесекундно.

Ну не мог я пропустить звонок. Только моя жена даже и не соизволила набрать.

Вот же угораздило вляпаться, твою мать!

Где она?

Прохожу по проспекту ещё несколько метров. Упираюсь взглядом в «Дубль», где так любили перекусить с женой, когда она приезжала ко мне в перерыве. Вон наше место, столик справа у окна … Это, блядь, что?!

Застываю египетской статуей. За панорамным стеклом сидит моя Лейла, а напротив неё — респектабельный господин в деловом костюме. Судя по часам и вылизанности, явно бросающейся в глаза, мужик при огромном бабле, к бабке не ходи.

В груди взрывается. По телу рассыпается сожжённый порох, копотью на лёгкие оседает. Металлический привкус на языке чувствую, мне кажется, я дышу им, потому что кислород вокруг выжжен.

Какого хрена?

Мужик иногда кивает и внимательно пялится на Лейлу, не сводя с неё взгляд. Она увлечённо что-то ему рассказывает, жестикулирует и очаровательно улыбается. Как мне когда-то. Вот же сучка!

Я, как врос в землю. Сдвинуться не могу. Огромным усилием заставляю себя сделать несколько шагов ближе. На столе лежат папки, ручка, блокнот, чашки с кофе и больше ничего нет.

Только всё неважно. Даже если это работа, какого чёрта собеседование в кафе! Почему не в офисе? Почему?

Приносят счёт, и мужик пресекает попытку Лейлы достать карточку. Он похлопывает её по руке и что-то властно выговаривает. Пойти начистить ему морду и наорать на жену? Что сделать?

Не нахожу ничего лучше, чем вернуться на работу. Сначала хотелось бы разобраться, а потом действовать. Не нужно поддаваться эмоциям, так можно и в новостные сводки загреметь. Хотя очень хочется знать здесь и сейчас! Как же мучительно всё, м-м-м.

День сливается в бездну. Так толком ничего и не сделал. Лейла не ответила ни на один телефонный звонок.