Измена. Она между нами - Айлина Якуба

— Помнишь, как мы крались в тот старый храм у реки? — неожиданно шепчет Люда, её голос заполняет меня тёплой ностальгией. — Ты тогда так боялся, но не показывал этого…

Я нервно усмехаюсь, вспоминая, как нелепо это выглядело — ночной набег на заброшенное место, полный юношеского задора и глупой смелости. А потом вспыхнувшая страсть между нами, жадные страстные объятия и поцелуи. В тот момент я был готов верить, что всё в наших руках, и чувство можно запечатать навечно.

— Да уж, — коротко киваю, пряча горькую усмешку. — Тогда всё казалось таким простым. Мы были беззаботными идиотами, Люда.

Она хохочет, громко и искренно, на мгновение забываю о Лейле, Власове, об этой безумной бессоннице последних дней, наблюдаю за чертами лица Люды. Тону.

Чертовка резко замолкает, уставившись на меня. Протягивает свою ладонь, шкрябая алыми ногтями мою кожу. М-м-м… Эти действия вызывают желание, в брюках начинается шевеление.

Я не отдёргиваю ладонь, смотрю в её ведьминские глаза. Она одним лишь взглядом открыто и вызывающе предлагает себя. И я мудак, этого хочу. Да, блядь, хочу. Потому что воспоминания взбудоражили всё, что было у меня с ней, и помню как никогда, как драл её в разных позах.

— Поехали ко мне? — томным шёпотом предлагает, смотря в мои глаза с вызовом, который я не могу игнорировать.

Несколько секунд молчу, обдумываю ответ, ставлю на весы брак и похоть. Я чувствую, как внутреннее давление и все негативные эмоции, которые накопились за время, начинают постепенно улетучиваться, оставляя место только желанию. Спонтанно киваю, и мы встаём, направляясь к выходу.

Людмила подсуетилась и нашла трезвого водителя, который довозит нас до её квартиры. Поднимаемся на пятый этаж многоквартирного здания, Люда ключом открывает входную дверь, поглядывая на меня горящим взором.

— Проходи. Чувствуй себя как дома, — заявляет она, соблазнительно прикусывая нижнюю губу.

Не отрывая от меня поедающих глаз, она демонстративно сначала снимает туфли на тонкой шпильке, а уже потом расстёгивает верхние пуговицы розовой блузки. И через тонкую ткань отчётливо выделяются твёрдые соски, отчего я тяжело сглатываю, запуская ладонь в волосы. Дыхание сбивается. Галстук душит, и я оттягиваю узел.

Люда подходит ближе, укутывая ароматом духов. Кладёт свои ладони мне на плечи и приподнимается на носочки. Не касаясь губами мочки моего уха, очень томно и сладко шепчет, при этом обжигая горячим дыханием кожу:

— Что будешь пить?

Сжимаю кулаки, борюсь со своими внутренними демонами, чтобы сразу не схватить эту чертовку за волосы и не утащить вглубь квартиры. И там стянуть с неё бельё, чтобы ворваться на полную мощь, как это было в прошлом.

Она отстраняется и не сводит с меня залитые похотью глаза. Люда с лёгкой улыбкой наблюдает за мной. Разворачивается на пятках и кошачьей походкой направляется, как мне кажется, в гостиную. Я как похотливый идиот прожигаю её упругую задницу, которую облегают чёрные брюки. И сам того не замечая, следую за ней, как верный пёс.

Подойдя к барной стойке, Люда наклоняется к шкафчику и достаёт бутылку вина, ловко откупоривая её. Наполняет два бокала рубиновой жидкостью и, приблизившись, передаёт мне один.

Наши пальцы случайно касаются, искры пронзают меня, как электрический разряд. Мы чокаемся. Залпом выпиваю вино, стараясь успокоиться, но только запутываюсь ещё глубже в лабиринте своих чувств. Она нежно прикладывает свои губы к бокалу, зачаровывая каждым движением. Мать твою! Это охренительно сексуально.

— Знаешь, Борис, я всегда понимала тебя лучше, чем кто-либо другой, — произносит Люда негромко.

Её голос проникает в самый центр моей души, разрывая защитную броню, что предохраняла меня от неё после нашего болезненного развода.

Эти слова оказываются каплей, переполняющей чашу.

Отбрасываю бокал и, не давая возможности на раздумья, притягиваю её за талию, сильно прижимая к своему напряжённому и возбуждённому телу. Мила, почувствовав мой стояк, алчно улыбается, сверкая блядскими глазами.

А меня это только больше раззадоривает и срывает предохранители. Чувствую, как адреналин смешивается с желанием. Я набрасываюсь на неё, целуя с жадностью манящие губы.

Мысли о Лейле пробираются сквозь оболочку страсти, ставя под сомнение каждый следующий шаг, который я готов сделать вместе с Людой. Но тут же исчезают, когда чертовка, накрывает мою ширинку своей ладонью.

Глава 16

ЛейлаЯ без сил. Обезвожена. Обескровлена.

Словно на запасном резервном двигателе по квартире круги нарезаю. Сколько ещё? Раньше казалось, что площадь огромна, а теперь я как в клетке.

Сердце готово разорваться от недостатка кислорода. Почему я всегда задыхаюсь, когда проблема не решаема, а? Внутри всё комком сплющивается, органы словно склеиваются, свариваются наживую. Меня заворачивает.

Присаживаюсь на корточки, упираюсь пальцами ног в пол, даже на полную стопу присесть не могу. Кажется, рухну.

Где он? Где бродит? Ушёл к ней? Почему к ней, м? Почему??? Я чувствую, я знаю, что у неё.

Так и вижу их вместе, как обнимаются, страстно целуются... Он её раздевает до гола, а потом...

— У-у-у, — вою я, прикусывая нижнюю губу почти до крови, потому что в груди всё в фарш.

Ненавижу. Разлучница, предательница, наглая дрянь.

И Боря хорош тоже. Чего завёлся с пол-оборота?

Неужели думает, что могу с первым встречным с разбега в койку прыгнуть. Не все такие, как бывшая мужа, разве то ему неведомо? Я везде с Власовым исключительно по работе. Хватит, насиделась дома. Достало. Ребром по горлу уже… Всё…

Лицо стягивает от слёз. Невольно провожу рукой по щеке и мне больно. Наревелась всласть, от души. Правда, душа моя выгорела и полетела пеплом по ветру, но кому это интересно.

Позвоночник пылает и плавится. Где Борю искать? Ненавижу себя, но готова позвонить этой твари Людмиле и спросить о нём. Дошла до ручки. А что остаётся, я просто очень хочу, чтобы он пришёл и мы, наконец, нормально поговорили.

Вопрос в том, что номера нет. Идиотка, могла бы и переписать по-тихому набор цифр. Нет. Я, видите ли, гордячка. Дура, блин, а не гордячка.

Поднимаюсь, плетусь в спальню. С ненавистью стаскиваю деловую одежду. Опираюсь и шаркаю ногами по пути в душ. Чувствую себя, как старуха. Горькая усмешка трогает потрескавшиеся губы. Больно.

Господи. Да что же её принесло на наши головы. Законом бы запретить всем бывшим на сто метров подходить. Что вам надо, ваш шанс растаял, как утренняя дымка при ярком солнце. Что же лезете?

Покоя нет, что всё в порядке у мужика? Не можете пережить, что не уродина рядом, а вполне себе приличная. Или не можете успокоиться,