Измена. Она между нами - Айлина Якуба

Прям на мокрое тело натягиваю халат. С волос капает вода. Не хочу вытираться. Не буду.

Хочется одного — пить.

Апельсиновый сок хоть какая-то радость за несчастный вечер. Осушаю полбокала сразу, бросаю взгляд на часы. Два ночи, а Бори всё нет.

Стакан с оглушительным шумом летит в раковину, разбивается на осколки. Тупо разглядываю куски стекла и мне наплевать. Как и моя жизнь — вдребезги.

Вздрагиваю от внезапного звонка в дверь. Замираю статуей. Отличие лишь в том, что моё сердце начинает оглушительно трещать, набирая обороты. Прижимаю руку к шёлку, оголтелая мышца прямо в ладони готова выпрыгнуть от напряжения.

Это Борис.

В наш дом просто так не войти. Вход только по электронным пропускам, они закреплены за владельцами жилплощади. Соседи вряд ли припожалуют в столь поздний час, а это значит одно — Боря вернулся.

Зажимаю рот, меня трясёт, аж зубы лязгают. Давно ли я так волновалась от встречи. Давно. Не припомню, когда такое было. Просто мне никто никогда не изменял, и наглых тварей, мечтающих испортить жизнь, не было. И муж тоже не смотрел ни на кого, кроме меня. Обстоятельства изменились. Поэтому и полощет, как бельё в барабане.

Звонок настойчиво повторяется. Трель длиннее.

Мысли лихорадочно прыгают, наслаиваются друг на друга. Чёткой линии поведения нет. Что делать? Что мне сейчас делать?

Я не хочу больше ссориться. Я его люблю. Я не могу без него! Не могу-у-у!

Если начну снова укорять, упрекать, предъявлять претензии, что будет с нами? А может, Боря не у неё был, а вообще просто гулял. Почему о самом плохом думаю сразу.

Идиотка. Я полная идиотка.

Он же пришёл. Он здесь. Пришёл ко мне!

Какая-то сила сметает с места, и я бегу отпирать засов. Точнее, приложить ключ. Засов снимаю по пути с трепещущего израненного сердца. Мы поговорим и всё выясним. Ведь так нормальные люди поступают. Почему мы так не можем.

Распахиваю дверь и замираю.

На пороге стоит всклокоченный, взволнованный муж. В новом костюме. С огромным букетом чайных роз. С потрясающей пурпурной коробочкой. Его глаза ярко сверкают. Он весь словно наполнен светом, Борю так нещадно будоражит, что мне всё до единой капли передаётся.

Не разрывая зрительного контакта, опускается на колени и пока преклоняется, моё «внутри» ухает вместе с ним вниз. Это так мило и сердечно, что снова слёзы подступают. Господи, как прекратить, я уже на китайца похожа.

Еле-еле проталкиваю комок в горле.

— Борь. Соседи смотрят.

— Наплевать, — хрипло отвечает, протягивая букет.

Обхватываю нежные стебли, от переполняющих чувств зарываюсь в пахнущие бутоны. Вдыхаю пьянящий аромат, не могу поверить, что всё надумала, растравила себя Людмилой. А он … Он пришёл.

— Встань уже.

— Лейла, ты простишь мою выходку? — поднимается и делает шаг навстречу. Между нами зажат букет, но всё равно Боря крепко обнимает меня. — Я ревновал. Дико. Люто ревновал, — встречаемся взглядами, и я таю окончательно. — Ты понимаешь, что я больше всего боюсь тебя потерять, а? Лейла? Умру без тебя, слышишь?

Всхлипываю и ответно цепляюсь за предплечья. Хочется откликнуться также, признаюсь в главном.

— Борь, я устала от наших ссор.

— Родная моя, — отшвыривает букет в сторону. — Любимая! Я для тебя всё сделаю. Только поверь мне. Ты у меня одна. Нет никого, Лейла. Ну нет! Понимаешь?

— И у меня кроме тебя — никого! — глажу по дорогому, по лицу. — Только ты, Борь.

Не сдерживаюсь, забываю всё и так обнимаю, что рукам больно. Снова пересекаемся взглядами, жадно смотрим друг на друга. И нас замыкает в одну секунду.

Борис мгновенно темнеет глазами, внутри зрачков зарождается знакомая буря. Всё происходит так быстро, так стремительно. Время мазками ложиться на мелькающее происходящее.

Зарождается вихрь.

— Хватит слов, детка, — хрипит муж и одним махом сажает на стол в прихожей. — Я соскучился. Знаешь, как с ума меня сводишь?

Глядя прямо в полыхающие глаза, широко развожу ноги. Белья я не надевала. Борис быстро впивается взглядом в обнажённую промежность и мучительно зажимает вырвавшийся стон.

— Ты знаешь, что до постели мы сегодня не доберёмся?

Забываю обо всём, что мучило. Сейчас я откровенно наслаждаюсь триумфом счастливой жизни. Мне так хорошо. Я так люблю и любима. Я вижу. Я знаю. Я горю!

— Всё равно. Пусть здесь.

Дерзко тряхнув волосами, закусываю губу. Тянусь к его ремню, отщёлкиваю пряжку. Сквозь плотную ткань ощущаю железобетонную эрекцию. Не знаю, что в меня вселяется, но сегодня веду себя смелее, напористее и отчаяннее.

Борис целует со звериной жадностью, пока мучаю его руками, сжимая и массируя налитый член. Отрывается лишь затем, чтобы невнятно пробормотать.

— Ох, Лейла … Ты такая желанная… Такая нереальная … Ещё. Сожми ещё! Сильнее.

Одежда летит на пол. Россыпь пуговиц с сорочки распадается по полу. Брюки сдираю вместе с боксёрами. А от моего халата остаются лишь лоскуты. Необъяснимо. Прекрасно. Нежно и чрезвычайно распаляющее.

— Борь, я тебя так люблю.

— Как я скучал, детка, — поцелуи не думают заканчиваться. — Я так по тебе тосковал. Люблю. Тоже люблю.

Трескучие молнии пронизывают насквозь. Ясность света на грани помешательства. Трогаю мужа с особым трепетом, он отвечает с задвоенной лаской. Какой он … Какой Боря красивый. Самый любимый. Самый-самый.

— Лейла, — с особой нотой выговаривает. Глаза поволокой затягивает. — Девочка моя.

Подхватывает и придвигает к себе вплотную. Ещё одно сильное движение и он во мне. Обоюдно стонем, растворяемся в желанном толчке. Принимаем друг друга с уникальным удовольствием. Обнимаемся, сливаемся в чувственном поцелуе и улетаем.

Глава 17

Лейла

Создаётся впечатление — у нас с Борисом начался новый этап, и мы будто были слепые котята к друг другу. По-новому открываемся, исследуя с разных сторон друг другу.

Мамочки, я словно парю на крыльях любви, настолько всё невероятное и животрепещущее. Сногсшибательный секс каждый день, на каждой поверхности нашей квартиры. И уже, кажется, до этого мы недооценивали друг друга полноценно, и сейчас открылись глаза — каждый по-другому взглянул на своего партнёра.

Я не знаю, что произошло с Борей в ту ночь, но супруг готов был съесть меня заживо. Муж вёл себя так, будто месяц сидел на сухом пайке и надорвался на вкусное и жирное мясцо.

Моё сердце готово было взорваться от нахлынувшей эйфории, то, как ненаглядный муж выговаривал слова страсти и любви. Это было невыносимо и неприлично приятно. Вот уже почти три недели, как у нас с ним до скрежета зубов розовые пони