Пленница лорда Дракона. Мама поневоле - Екатерина Борисова

Сильный иррациональный страх охватывает меня.

Все шрамы на моём измученном теле моментально вспыхивают острой болью. Впиваюсь пальцами в дверцу кареты и кричу.

— Назад, мисс Кларисса, — грубовато, но с сочувствием произносит один из воинов. — Огонь вас не тронет. Лорд Рейден своё дело знает.

И вправду. Огонь очерчивает карету по кругу, замыкается на чёрной земле, поднимается всё выше, в самому небу, но не подступает к нам ни на шаг. Огненная завеса практически полностью отсекает нас от того, что происходит на поле.

Ария всё громче и беспокойнее зовёт меня.

Я вынимаю крошку из корзинки и прижимаю к своему телу.

— Всё будет хорошо, малыша! — шепчу ей и целую её в макушку. — Это просто предосторожность. Ведь так? С нами всё будет хорошо, я не дам тебя в обиду!

Краем взгляда я улавливаю смазанное движение за линией огня. Мои охранники подбираются, перехватывая меч двумя руками, шире расставляют ноги и словно ждут нападения оттуда, из-за огня.

А следом раздаётся протяжный, совершенно нечеловеческий вой! От его хриплых надрывных ноток в венах стынет кровь.

Мамочки! Что же это?

А следом за воём раздаётся не то скулёж, не то лай, не то хриплый хохот и гул множества бегущих на нас ног!

Глава 12

Ожидание неизвестности убивает.

С каждой секундой напряжение только растёт.

Не знаю, что видят мои охранники там, за стеной огня, но это что-то им явно не нравится.

Они подбираются, едва уловимо распределяют вес тела на широко раздвинутые ноги, словно готовы в любую минуту отразить невидимую опасность.

— Что там? — облизываю пересохшие губы. — Что происходит? Скажите!

Но мои охранники не отвечают и не двигаются.

Они ждут.

Кучер торопливо стягивает с плеч камзол и торопится закрыть взволнованным животным глаза, но не успевает.

Прямо перед четвёркой лошадей огонь взвивается до небес, хрустит и потрескивает, словно в него подбросили сухих поленьев.

Лошади в страхе отшатываются, натыкаясь друг на друга и сдвигая карету с места.

— Стоять! — рычит кучер.

Но лошади отходят ещё на шаг, я вздрагиваю. Одной рукой прижимаю к своей груди крошку Арию, а другой хватаюсь за дверцу кареты, чтобы не упасть.

Карета откатывается ещё и задевает огненный контур, нарушая его.

И сквозь эту брешь, которая появляется всего на долю секунды, внутрь защищённого круга запрыгивают две твари.

Их лысые кожистые тела лоснятся в отблесках красного огня, мёртвые глаза горят неутомимым голодом.

Твари опираются на все четыре лапы, но есть в их телах какая-то несуразность, противоестественность. Что-то не даётся мне покоя в редких клоках волос на затылке, в их вывернутых в другую сторону суставах, в грязных лохмотьях, что свисают по бокам.

Две зубастые морды синхронно скалятся и с рыком бросаются к карете.

Я с визгом отшатываюсь от окна.

Мои охранники без промедления встают на пути у тварей. Заносят мечи и рубят этих животных.

В том, что это животные, хищники, у меня нет ни тени сомнения.

Но какая-то смутная догадка всё-таки бьётся на задворках сознания. Только мне некогда думать об этом.

Мечи скрещиваются с острыми когтями, за стенками кареты идёт нешуточная борьба.

Лошади волнуются, и их волнение только усиливает мой собственный страх.

Я мечусь по ограниченному пространству кареты. Бежать некуда, остаётся только молиться и надеяться, что лорд и его люди отобьют атаку.

Я выворачиваю корзину с провизией, шарю руками по дивану, по обшивке в тщетных поисках любого оружия.

Хоть чего-то, что может помочь мне отбить атаку тварей, в случае необходимости!

Но ничего подходящего нет!

Снаружи раздаётся яростный рёв одной из тварей, утробный рык другой и сдавленный крик одного из мужчин.

Продолжая прижимать Арию к груди, я бросаюсь к окну и понимаю. Что зря это сделала.

Одна из тварей добралась до кучера, вспорола ему спину острыми когтями и прямо сейчас собирается полакомиться его внутренностями.

Моё сознание мутится, пальцы сжимаются в судороге, а крик отчаянья и страха рвёт грудь.

Это привлекает вторую тварь, которая до этого словно играла с моими охранниками, заигрывала с их клинками.

Монстр опускает лобастую голову, прикрывает свои пустые, горящие только ненавистью и голодом глаза и шумно втягивает воздух вывернутыми наружу ноздрями.

Её пасть медленно оскаливается, губы подрагивают от напряжения, а длинный язык роняет на сырую землю жёлтую слюну.

Тварь почувствовала нас с малышкой. И ей понравился наш запах.

Тварь больше не обращает внимания на пытающихся её остановить охранников, прыгает в сторону, оказываясь прямо перед перепуганными лошадьми.

Ударом лапы она вспарывает брюхо ближайшей лошади, а остальные в панике бросаются на стену огня.

— Мисс Кларисса! Держитесь! — кричит один из охранников, втыкая до самого основания свой длинный меч в заднюю лапу твари и тут же получает сильный удар когтистой лапой с разворота.

Это последнее, что я вижу перед тем, как карета дёргается с места.

Трое оставшихся в упряжке лошадей срываются с места, утаскивая за собой карету и мёртвую тушу четвёртой лошади.

Стена огня, крики раненных, вой тварей и страх подгоняют лошадей похлеще кнута кучера.

Неуправляемая тройка несётся не разбирая дороги.

Карету швыряет из стороны в сторону.

Я до боли в пальцах хватаюсь за всё, что придётся. Ария недовольно морщит носик от резкой тряски и собирается плакать.

— Нет, малышка, не надо, — шепчу немеющими губами. — Только не плачь, иначе нас услышат...

Но я волнуюсь зря.

Нас уже заметили.

Подпрыгивающая на каждой кочке карета неожиданно вздрагивает и прогибается от тяжести того, кто неожиданно запрыгнул на крышу.

Лошади несутся, не ощущая нового попутчика.

А вот я даже сквозь гул ветра и тряску слышу, как длинные когти впиваются в полированное дерево и рвут его.

Через несколько секунд крыша разлетается в щепки, а в образовавшуюся дыру заглядывает отвратительная морда очередной твари.

Только эта тварь в отличие от тех двух, что убили кучера и дрались с моими охранниками, крупнее, а её злобные красные глазки горят не только голодом, но и яростным удовлетворением.

Тварь просовывает морду в дыру, но полностью забраться в карету не может. Тварь слишком огромна.

Медленно без резких движений я пододвигаюсь к дверце и пытаюсь нащупать ручку. Живой этой твари я не дамся. Лучше умереть, вывалившись из кареты на ходу, чем быть сожратыми заживо.

Тварь