Пленница лорда Дракона. Мама поневоле - Екатерина Борисова

— Так что же с ними случилось? Пропали посередь ночи, вещи на месте, нет только тел...

— Побойся драконьего бога! И не болтай пустого. Поди перебрали за ужином и завалились спать в пустой комнате или под крышей. Попомни моё слово, через пару дней они нас нагонят и упадут лорду Рейдену в ноги.

— Не верю...

— Не веришь — не верь. А не болтай!

От этого разговора у меня мурашки идут по телу.

Охранники не просто ушли, а пропали. И никто не знает, где они.

Я оглядываюсь и снова рассматриваю стену. Ту самую, из-за которой я чувствовала взгляд.

Простая деревянная стена. С сучками и занозами, местами с трещинами.

Ничего необычного.

Я и вчера рассматривала её.

Не знаю, с чем это связано, но сегодня у меня нет ощущения чужого угрожающего взгляда.

Может, это утро развеяло мои ночные кошмары, а может, что-то ещё.

— Мисс Клариса, на выход! — стучит один из охранников по двери.

Я вздрагиваю и выбегаю в коридор, прижав к себе корзину с девочкой.

В сопровождении охраны спускаюсь по скрипучей лестнице вниз, встречные ранние гости шарахаются в сторону от вида вооружённых людей лорда Рейдена.

Сам лорд уже ждёт меня в седле.

Я забираюсь в карету, ставлю рядом с собой корзину с Арией и вспоминаю про молочко.

— Лорд Рейден! — подскакиваю к окошку кареты, пока мы не успели тронуться в путь.

— Что случилось? — лорд недовольно хмурится, поглядывая в сторону восхода. Кажется, мы уже задерживаемся с выездом из города.

— Я забыла в комнате молочко для Арии в дорогу и...

— И? — тёмная бровь лорда приподнимается.

— И свою старую ночнушку. Оставила свёрнутой на кровати.

— Берц! Поднимись в комнату мисс Кларисы и забери то, что она сказала.

Охранник, что придерживал дверцу кареты, молча кивает и исчезает за дверью постоялого двора.

Проходит несколько минут, но его всё нет.

Лорд нетерпеливо постукивает кнутом по голенищу своего сапога.

Наконец, охранник выходит, спускает по ступеням и протягивает мне крохотную корзинку с молоком.

— А ночнушка? — рычит лорд Рейден.

— Пропала, — рапортует его человек.

— Что значит пропала? — в глазах лорда Рейдена разгорается живой огонь.

— Я осмотрел всю комнату, её нигде нет. Поймал служанку, она клянётся, что не заходила и ещё не убирала комнату мисс Кларисы.

— Бред, — фыркает лорд Рейден и пришпоривает коня. — Выступаем!

Красивый конь гнедой масти уносит лорда далеко вперёд, во главу колонны. Охранники распределяются с двух сторон от кареты и зорко глядят по сторонам.

А я зачем-то поднимаю взгляд на окна постоялого двора.

Но стоит мне увидеть тёмную фигуру в провале окна, что сжимает что-то светлое, грязно-серое, похожее на ткань моей ночнушки, подносит к лицу, чтобы обнюхать, как меня накрывает паническим ужасом.

Опять фигура. Опять этот взгляд. Ненависть, злость и что-то ещё. Более опасное, неосязаемое, но пугающее до дрожи.

Я оборачиваюсь к ближайшему охраннику, пытаюсь ему знаками указать на фигуру в окне. Но стоит мне снова поднять глаза, как я вижу только мутное стекло, от которого отражаются первые лучи восходящего солнца. И больше ничего.

Глава 11

Хотела бы я сказать, что чем дальше мы отъезжаем от постоялого двора в Перпе, тем спокойнее мне становится. Но нет.

Волнение, что сковывает мою грудь и не даёт спокойно вздохнуть, лишь усиливается.

За каждым кустом, за каждым деревом в густом лесу или гнилым пнём мне мерещатся чёрные тени, а следом вспыхивающие жёлтым огнём прожигающие меня глаза.

Зашторенные окна в карете не помогают.

Доходит до того, что я буквально мечусь в тесном пространстве. Скребу ногтями зудящие рубцы.

Особенно сильно ноет странный шрам, похожий на ладонь неведомого существа. Он не ноет, он горит. Мне даже кажется, что он становится ярко-красным, словно я получила его только что.

Бред!

Но я не могу успокоиться.

Я не могу закрыть глаза, потому что меня тут же накрывает паникой. Мне кажется. Что пока я не смотрю на малышку Арию, её могут украсть, вырвать из моих рук, утащить...

Напряжение достигает своего пика. Сердце сбивается с ритма, а по лбу стекают крупные капли лихорадочного пота.

Я ставлю корзинку со спящей Арией на колени и крепко обнимаю её.

Мне кажется, что вокруг не только кареты, но и всей нашей процессии сгущается воздух. Свежий ветер перестаёт дуть, заставляя нас задыхаться запахом конского пота и дурманящим ароматом трав.

Внутри меня всё сжимается от неожиданно накатывающего страха.

Бежать! — бьётся в моём мозгу отчаянная мысль.

Схватив корзинку, я бросаюсь к дверце кареты, но прежде чем я успеваю её открыть, рядом оказывается лорд Рейден.

Его лицо, как всегда сурово. Но есть что-то новое, пугающее в его неожиданной складке между сведённых бровей и крепко сжатых губах.

— Оставайтесь в карете! — приказывает он, доставая из ножен длинный меч.

На моих глазах длинное, блестящее лезвие покрывает пламя, вырвавшееся из ладони лорда Рейдена.

Я отшатываюсь, грудь сдавливает новым приливом панического страха от вида живого ярко-красного огня.

ОГОНЬ!

— В чём дело? — я с трудом могу выдавить из себя эту фразу, как загипнотизированная смотрю на полыхающий меч.

— У нас гости! Бронт, Камиль, отвечаете за Клариссу и мою наследницу головой!

Карета останавливается, кони беспокойно перебирают ногами и закусывают поводья. Возница спрыгивает на землю. И пытается усмирить животных.

Но они явно чем-то обеспокоены не меньше меня.

От группы солдат лорда Рейдена отделяются двое самых мощных бойцов, достают из широких ножен длинные мечи и встают с двух сторон от кареты, обращая свои смуглые широкие лица к полю.

Только сейчас я замечаю, что мы давно выехали из леса и ехали по сухому полю. Весна ещё не успела озеленить его. Вокруг торчат голые сухие стебли прошлогодней травы, и лишь изредка сквозь чёрную землю пробиваются крохотные зелёные ростки.

В корзинке беспокойно копошится крошка Ария. Словно ей передаётся моя тревога и ощущение надвигающейся опасности.

— Какие гости? Где? — до боли и ряби в глазах я всматриваюсь в сухую траву перед собой. Но ничего не могу разглядеть.

— Оставайтесь в карете, Кларисса, — командует лорд Рейден и опускает меч.

Стоит кончику пылающего меча коснуться сухой листвы, как она занимается пламенем.

— Нет! — мои руки дрожат, а сердце останавливается. — Нет! Только не огонь!

Я