15 жизней Этейн - Ираида Мельникова

зычно пробасил:- Согни ноги в коленях и широко раздвинь, чтобы я убедился, что ты нетронута и чиста. Он не стал ждать, пока девушка в стыдливости своей поторопится, и грубо раздвинул её ноги, открыв лоно для обозрения. Очень близко придвинув своё лицо к её промежности, прищурился, внимательно разглядывая трепещущую нежность, вдохнул носом её аромат, словно собака-ищейка, почуявшая лакомство, чуть ли не ткнувшись носом в дрожащую жаркую пуговку. Дрожа от омерзения, девушке оставалось только молиться Всевышнему: «Как же мне противен этот евнух! Если только он посмеет дотронуться до меня хоть одним пальцем, я не выдержу и закричу». Облегчённо вздохнула, когда наконец услышала:- Чиста! Вставай! У Цзэтянь завернули в лёгкую накидку из лебяжьего пуха, младший евнух подкинул её себе на закорки и понёс в покои Сына Неба.

ч.2 Китай гл. 5

650 год. Китай. Итак, долгожданная ночь любви, о которой так страстно мечтал Император Гао-Цзун, наступила. Уже несколько недель он не видел свою любимую наложницу У Цзэтянь, за здоровьем которой тщательно наблюдали придворные медики. Ничего не поделаешь, она была ещё слишком слаба после того злополучного дня, когда её, несчастную и беззащитную, заживо закопали в сырую землю, отправив в загробный мир вместе со свитой почившего Императора. Его лицо перекосилось от злобы и негодования. Он вспомнил тех, кто причинил боль У Цзэтянь, заставив ее пережить самые страшные минуты в жизни. С каким наслаждением он приказал немедленно четвертовать жестокого ненавистного евнуха Суяня и казнить всех остальных рабов, что держали в руках лопаты в тот черный день! Ежедневно утром и вечером главный евнух докладывал господину о самочувствии бедняжки, и постепенно Император становился все радостней и веселее от услышанных им гаремных новостей. Любимая постепенно шла на поправку, а это значило, что совсем скоро он сможет воссоединиться с нею. В жаркую ночь соития она наконец-то раскроет перед ним свой нежный ароматный бутон, столь вожделенный им и долгожданный.***Согласно традиции, главный евнух постучал в дверь и, не дожидаясь разрешения, вошёл в покои Императора. Следом за ним вошли придворная дама Тунгуань и евнух с наложницей на закорках. Девушку, словно куклу, поставили на ноги в самом центре покоев Императора, развязав накидку, и наложница, готовая к ночи любви, предстала перед властителем совершенно обнажённой. Он впервые лицезрел ее наготу. Его естество затрепетало, запульсировало и немедленно увеличилось в размерах, кровь ударила в голову, сердце готово было выскочить из груди от радости и возбуждения. Слуги, заметив нетерпение Императора, красноречиво торчащее между полами халата, поспешили занять свои места. Евнухи покинули комнату, а придворная дама Тунгуань заняла место за столиком, приготовившись записывать красной кисточкой обо всем, что произойдёт. На соитие Императора Гао-Цзуна и наложницы У Цзэтянь отводилось всего-навсего тридцать минут. Время нахождения наложницы в покоях Императора строго ограничено. На все воля Властителя Неба. Успеет она потерять девственность и забеременеть за это время — её счастье. А если нет… На «нет» и суда нет. Главный евнух вышел за дверь, зажёг ароматические свечи огненных часов, чтобы «будильник» сработал ровно через тридцать минут. Отсчёт начался…***Активировав функцию прозрачности и невесомости у вакуумного защитного скафандра, он парил над землёй перед окнами комнаты китайского Императора, совершенно невидимый для людей. «Что я здесь делаю? Интересный вопрос, учитывая тот факт, что в соответствии с положениями Свода Инструкций недопустимо так тщательно контролировать её душу. Она же не ребенок, в конце концов! Если сейчас все в порядке и ей не грозит опасность, тогда зачем здесь я? Добираясь сюда, я потратил колоссальное количество энергии, преодолевая триллионы световых лет. Получается, чтобы увидеть её!?И в теле китаянки она все так же прекрасна. Признаюсь сам себе, что не могу оторваться, любуясь её обнажённой красотой и трогательной невинностью. Разве можно в неё не влюбиться? Вот несносная девчонка! Она точно испытала на мне свои феечкины фокусы в тот раз, в избушке — моей точке приземления в этом мире. Я нарушил все инструкции, когда припёрся в такую даль, чтобы полюбоваться ночью китайской любви. Очень сомневаюсь, что смогу спокойно наблюдать за тем, как посторонний мужчина лишит её девственности. Стоп. Какой же он посторонний? Самый что ни на есть родной для неё. По крайней мере, в будущем. Получается, что это я третий лишний. Мне поручено лишь следить за ней, заткнув свои чувства куда подальше, и помогать по мере возможности. По-моему, в этом мире такие, как я называются Ангелами-хранителями. Тогда отчего так бешено стучит моё сердце, готовое вырваться из груди? Вот, пожалуйста, и пульс зашкаливает не по-детски. Невозможно все то, что со мной происходит! Там, наверху, от них ничего не скроешь, и когда меня вызовут на ковёр, то придётся держать ответ перед Всевышним. Так что, мне нельзя смотреть на то, как она… А что же произойдёт, если я увижу её ночь любви? Нет. Я не буду на это смотреть. Не смогу». Через окно он увидел, как Император подошёл к девушке, взял за руку и сопроводил на кровать. Сердце застучало сильнее, предательски задрожали руки: «Все, надо улетать». Китаец скинул халат, навис над распластанным на кровати обнажённым девичьим телом и властной рукой раздвинул пошире её ножки, совершенно готовый ею овладеть. Перехватило дыхание, бросило в жар: «Все, больше не могу на это смотреть». Перед тем, как испариться, подумал: «А что бы сказала Этейн, если бы знала, что я сейчас здесь и смотрю на неё? Она бы точно рассмеялась и, забавно состроив губки уточкой, прошептала: «О-о-о. Бедный Нейл!» Все, находившиеся в покоях императора, вздрогнули. Огромная ваза ни с того ни с сего упала и разбилась на тысячу мелких осколков. Странно. Никто не мог столкнуть её со стола, ведь в спальне никого из посторонних не было.***История, написанная красной кисточкой. Благословением Властителя Небаисчислением года 650 месяца 11 дня 12 недели срединного дня после вечернего времени приёма пищисогласно традициямналожница У Цзэтянь в накидке из лебяжьего пухаблагополучно доставлена евнухом в покои Сына Неба. От вида наложницы древко господина пришло в движение и увеличилось в размерах, раскрыв полы его халата, хотя девушка не совершала возбудительных, бесстыжих виляний телом и стояла в положенном ей месте молча, скромно, потупив очи, как подобает наложнице — девственнице. Я, Ваша ничтожная раба Тунгуань, спешно заняла положенное место за столиком и приступила к обязанностям — записи акта соития красной кисточкой. От продолжения акта соития всех отвлёк удивительный и неожиданный инцидент. Вдруг сама по себе упала старинная ваза, принадлежащая