Малинка и Медведь - Катарина Гросс

То, как влиял на меня Максим, и те жаркие фантазии, что начали зарождаться в теле, были для меня чем-то новым. Раньше меня не ловили розовые грёзы, разве что в школьные годы по Брэду Питту, чьи постеры некогда украшали стену над письменным столом.

Бесспорно босс интриговал какой-то необузданной и дикой мощью, и одновременно внутренним спокойствием и уверенностью, а в купе с внешней привлекательностью и вовсе притягивал меня как пламя свечи мотылька. Вчерашние мои слова о нежелании стать очередной жертвой его пленительного образа были лишь попыткой доказать это в первую очередь самой себе.

Но останавливало меня лишь то, что Максим был неисправимым ловеласом и с серьёзными отношениями не связывался, что по его версии, наверное, было честно, потому что он использовал только то, что ему настойчиво предлагали, и никому не обещал длительных отношений. Что ж, честность — это, по-видимому, его сексуальная добродетель.

На тему внеслужебных связей любила посекретничать в обеденный перерыв местная сплетница — бармен с фуд-корта Наталья, которая всегда была в курсе всего.

Она как-то поведала мне, что вся женская половина клуба страдает по боссу и мечтает быть с ним в отношениях и даже Игорь — тренер по танцам, тайно в него влюблен. Но Максим Михайлович, до недавних пор, был ярым сторонником служебного аскетизма и на любовные альянсы в стенах клуба смотреть не любил. Исключением стала лишь Оксана — тренер по стрип-пластике, с которой у него был роман, но к счастью для морали и к несчастью для интриги он распался. Оксана теперь записана в список «бывших», а вся остальная команда с падением сдерживающего табу, теперь с удвоенной силой стремится привлечь его внимание и возненавидеть потенциальных конкуренток.

Работая в этом змеином клубке, я в полной мере осознаю последствия, что непременно наступят за мою минутную слабость. Хорошо еще, что меня никто претенденткой на сердце босса не считает и конкуренткой не видит, иначе мне пришлось бы худо.

Главный аргумент разума против отношений с ним был страх быть раненой именно тем, кто не обещает серьёзности. Его честность в отношениях выглядела как предупреждение: он не обещает, значит, завтра может быть вновь одиночество и пустота. Мне не хотелось стать очередной «бывшей» в длинном списке, чья значимость меркнет после очередного хорошего вечера. И эта перспектива причинила бы мне много боли.

Но Максим все усложнял, не переставая проверять на прочность мою стойкость, потому что продолжал баловать. Каждый день теперь оставлял на полочке за стойкой фрукты (теперь без цитрусовых), то плетеную корзиночку с клубникой, то бумажный пакетик со спелой малиной, то яблочную пастилу, вкусную, как в детстве. Часто просто приходил, молча стоял возле, улыбался и уходил.

Не знаю как долго бы это продолжалось и какой был бы его следующий шаг, но в один момент жизнь моя прояснилась и стала более понятней.

10

Все произошло, когда мой неокрепший и изрядно измотанный усталостью организм отказался дальше работать в таком напряженном графике без отдыха.

Будильник тревожно трезвонил уже в третий раз, но и сейчас у меня не было уверенности в том, что смогу встать. Всю ночь я боролась с признаками надвигающейся простуды: периодически забрызгивая нос, чтобы хоть немного им подышать и горло, чтобы унять ежа, что свернулся там колючим клубком, поэтому утром закономерно была похожа на старый сломанный радиоприемник, который шипит, хрипит и булькает.

Пришлось набрать управляющему и предупредить о моем отсутствии по болезни. Все, можно выдохнуть и вновь завалиться спать, — думала я с облегчением, позволяя себе снова забраться под одеяло.

Но судьба ко мне болеющей была не благосклонна и спокойно дать поболеть не дала, потому что солнце за окном еще только лениво поднималось, а в мою дверь уже кто-то ожесточено барабанил.

Первое, что пришло на мой зараженный инфекцией ум было: «Пожар, потоп и наводнение», поэтому я слетела с кровати, схватила плед, которым укрывалась и сломя голову полетела на выход.

Если бы я была в это время адекватной единицей общества, то сначала бы посмотрела в глазок, ну или хотя бы взяла документы, но нет, не в этот раз. Дрожащими от волнения руками повернула защелку замка на двери, распахнула ее и уже занесла одну ногу через порог, как столкнулась со стеной одетой в спортивный костюм.

-Оууй, — я схватилась за ушибленный нос, отпрянула и чуть не полетела обратно через порог, но «стена» неожиданно вытянула руки, прижала к себе и не дала мне упасть.

-Алина, как ты? — спросила стена низким приятным голосом босса.

Тут только я увидела, что источником моих несчастий и одновременно спасителем был действительно он, тот который сейчас стоит на пороге крепко меня обнимает и даже как будто урчит от удовольствия. Мне стоило немалых усилий выпутаться из его объятий, отступить на шаг и удивленно зачем-то спросить:

-Максим Михалыч?

-Я, малинка. Узнал, что ты заболела и пришел тебя лечить, — улыбаясь своей очаровательной улыбкой ответил он и без спроса направился на кухню. На мою кухню, где уже несколько дней как не мылась посуда, потому что некогда и весь стол был заставлен пустыми контейнерами из-под Доширака, потому что готовить себе тоже было некогда. «Стыдоба-то какая» — краснела моя внутренняя старушка-моралист, но я уже ничего исправить не могла.

-Ты иди, ложись, отдыхай, я сейчас тебе чай лечебный заварю.

Про идти и ложиться не было и речи, потому что если кухню от позора уже не спасти, то комнату еще можно было успеть.

Я начала носиться по ней и собирать разбросанные вещи, запихивая их без разбору в шкаф. И только, когда разгладила постель и поправила подушку, то поняла какую глупость совершила. Я сидела на кровати в одних трусиках Танга и серой короткой маеечке на тонких бретельках, а все приличные пижамы остались лежать в шкафу, который сейчас лучше не открывать если не хочу прослыть еще большей неряхой.

Обычно, я хорошая хозяйка, люблю чистоту и порядок, мне нравиться готовить и даже печь пироги, но с таким графиком работы как сейчас, времени хватает только доползти до кровати, а утром — найти чистую одежду, при чем запасы ее в последнее время стремительно таяли.

Чтобы не дать намека на искушение с моей стороны, пришлось забраться на диван в чем