Малинка и Медведь - Катарина Гросс

-Разве я как-то по особенному пахну, чем другие? — до сих пор не понимая его спросила я.

-Конечно, даже не представляешь на сколько по-другому.

-И я тебе нравлюсь и ты соблазняешь меня, потому что я по– особенному пахну? — начиная нервничать, спросила я и села ровно.

-Да.

-То есть если бы мой запах был, ну, скажем как у всех, то ты бы даже не обратил на меня внимания? — уже откровенно расстроилась я.

-Да.

Ну, вот и доказательство того, что сама по себе я его совсем не интересую. Мне достаточно будет сменить гель для душа, ну или шампунь и я для него стану такой же как все? Да, а ты губу раскатала Алина, думала ему понравился твой богатый внутренний мир? — горько усмехнулась я сама над собой. Естественно, ведь внешностью я точно его покорить не могла, до таких как Оксана мне еще расти и расти, вернее стройнеть и стройнеть — окончательно расстроилась я.

Словно почувствовав перемены в моем настроении, Макс развернул меня к себе лицом и внимательно посмотрел в глаза. Хоть на землю уже давно опустилась ночь, отблеска луны было достаточно, чтобы увидеть его блестящий пронзительный взгляд. Там я увидела столько сожаления и тревоги, искреннего переживания за то, что принес огорчение.

-Не знаю что ты себе там опять напридумывала, только знай, что ты для меня одна единственная на всем свете, — произнес, но увидев мой скептический взгляд добавил. — Верь мне. Ты много обо мне не знаешь, но обещаю, что все расскажу, позже.

Макс приблизился и поцеловал. Вновь был этот голодный поцелуй. Будто годы ожидания сжались в одно мгновение, и теперь он пил мое дыхание и тепло. Его упругие губы впивались, словно он боялся, что если отпустит, то все исчезнет. Он целовал так, будто это было не желание, а необходимость выжить.

От его признания без слов, все последние обиды вылетели из головы и мне уже было все равно чем я привлекла этого нереального человека и что со мной будет после.

Губы горели от его напора, руки на моей талии сжимались сильнее, чем следовало, и я чувствовала, как дрожит в нём что-то дикое, звериное, вырывающееся из него с рычанием.

Сердце колотилось в унисон с его. Именно сейчас осознала, что даже если я для него лишь очередное мимолетное развлечение и возможно это волшебство скоро закончиться, то это ни чего для меня не изменит, потому что еще никогда мне не было так хорошо как здесь и сейчас.

Тело жило своей жизнью, внутри разгорелся настоящий пожар. Пальцы в его волосах притягивали ближе, отвечая с той же жадностью, но в какой-то момент Макс с болезненным усилием отстранился и с тревогой сказал:

-Алина, собери плед и еду, сядь в машину и запрись, — он глубоко вздохнул, как будто ему не хватало воздуха. — Ничего не спрашивай, просто сделай, что я сказал и ни при каких условиях из машины не выходи и никого не бойся, — необычно хриплым голосом дал указания он, а потом резко поднялся и стал стремительно удаляться в темноте.

Совершенно ничего не понимая, оставшись одна ночью, вдалеке от цивилизации и людей, мне пришлось сделать то, что он просили: собрать еду, что была разложена на пледе, свернуть все вещи, забраться на заднее сидение автомобиля и заблокировать двери.

Долго сидела на сидении поджав ноги и не могла понять происходящего. Вывезти на природу, создать романтическую атмосферу, воспламенил желание, заставив потерять голову и бросить одну.

Такое поведение никак не вписывалось ни в один из сценариев, разве что только в сценарий фильма ужасов — подумала я и как оказалась была не так далека от истины.

Так я сидела какое-то время, чего-то ждала, но когда к машине выбежал огромный мохнатый бурый медведь и кинулся в дверное стекло, то мой громкий визг, не смотря на запертые двери, наверное, слышала вся округа. От первобытного страха, что этот медведь сможет с легкостью вскрыть джип и достать меня как сардинку из консервной банки, я начала голосить еще громче. Я отпрянула вглубь салона и, не переставая кричала совсем не оперным голосом с такой силой, что даже волосы на теле встали дыбом.

Зверю, видимо, мои вопли не пришлись по душе, он остановился, уткнулся своим большим влажным носом в стекло, какое-то время просто смотрел своими ореховыми глазами и тихо не злобно порыкивал. И было в его взгляде какое-то сознание, будто он понимал, что напугал меня и сожалел об этом.

Когда первый шок прошел и я смогла соображать, а медведь уже не внушал дикого ужаса, только тогда я вспомнила про Макса, что незадолго ушел в лес как раз в ту сторону, откуда выбежал медведь.

Сопоставив факты (в тот момент моя логика работала примерно как калькулятор с севшей батарейкой), меня прошиб холодный пот. Зная свирепость этого животного, я естественно подумала, что он растерзал Макса, ведь они просто не могли не встретиться, иначе Макс был бы уже здесь, со мной.

Сначала было пустое оглушающее молчание внутри, как ступор, как оцепенение. Выдуманные картинки расправы над ним как назло не покидали мои мысли.

-Нет, — сказала себя, пытаясь заставить не думать о плохом. — Нет, — повторила громче. — Это не может быть правдой! — крикнула, стараясь саму себя остановить перед гранью, за которой уже была раз, когда узнала о смерти мамы.

Но воздух вырвался из груди хриплым всхлипом и запустил цепную реакцию. Слезы потекли горячими, неуправляемыми потоками. Я хватала ртом воздух, пытаясь вздохнуть, но спазм сковал грудь. Вцепившись в плед напряженными руками, я старалась саму себя вытащить из этой пучины боли, что обрушилась на меня, выходило плохо. Но вот, мой сначала невидящий взгляд, смог зацепиться за медведя. Он расплющил свой большой нос в боковом стекле и поскулил немного. Потом отошел и как человек, сел на задние лапы рядом с машиной. Поднял свои брови домиком, точь-в-точь как это делают провинившиеся собаки, которые съедят хозяйский бутерброд и вновь жалобно заскулил. Казалось, что ему было жаль, что он расстроил меня и напугал.

Только теперь я смогла обратить внимание на детали, которые в панике пропустила: зверь не выглядит свирепым и на нем нет следов крови. Это говорило о там, что он никого не убивал.