Малинка и Медведь - Катарина Гросс

-Я приглашаю тебя сегодня на свидание на крыше, — своим чарующим голосом с легкой хрипотцой сказал Максим, отпирая дверь своей квартиры.

Квартира была шикарной и совершенно не похожей на своего хозяина. Я ожидала увидеть настоящую холостяцкую берлогу в темных тонах с массивной мебелью, но она превзошла все мои ожидания. Комнаты были просторные, светлые с дизайнерской отделкой. В гостиной был большой био — камин с белыми камушками вокруг огненного очага, но изюминкой квартиры оказалось терраса. Под открытым небом над шумным городом с деревьями в кадках, удобными шезлонгами, настоящей костровой чашей и угольным грилем, она создавала ощущение отдыха где-нибудь на природе. От вида ночного города с мерцающими лентами дорог и разноцветными огнями окон многоэтажек с высоты птичьего полета захватывало дух. Светящиеся фонарики, развешанные повсюду, на фоне бескрайнего темного неба были похожи на звезды и это поистине завораживало. Это был настоящий романтический вечер, о котором снимают кино. Я оценила и поняла почему Макс не повел меня в ресторан. На фоне такой крыши, ресторан выглядел бы слишком банальным.

Я сидела в удобном шезлонге, с кружкой горячего чая, бережно укрытая пледом, потому что по ночам еще было прохладно, смотрела на причудливый танец огня в большой чаше, пока Макс, разложив на гриле большие куски рыбы, следил за ее приготовлением. Вокруг витал приятный запах дров и рыбы.

-У тебя тут так романтично. Ты всех своих девушек приглашаешь сюда? — спросила я под воздействием откуда-то взявшейся ревности. Понимание, что все эти приемы им были отточены на других, таких же влюбленных дурочках, огорчила, но его ответ удивил.

-Нет, малинка, ты первая, — ни сколько не обидевшись, ответил босс, который тоже уселся на шезлонг и теперь внимательно смотрел на меня через пламя костра.

-Потому что они итак были готовы на все? — пряча глаза, спросила я.

-Нет. На других я не хотел произвести впечатление, а на тебя хочу.

-Зачем?

-Сейчас только поверь, что никто никогда не был для меня ценнее чем ты.

-Почему? Ты же меня совершенно не знаешь, — не особо доверяя его словам, спросила я.

-Мне и не нужно о тебе ничего знать, мне достаточно только того, что ты моя единственная и кроме тебя мне уже никто не нужен.

-Значит другие не были единственными? Раньше ведь ты встречался с другими и ничего тебе не мешало их менять.

-Не знал, что твоя ревность будет так приятна, — улыбался Макс. — Ты обо всем узнаешь позже, — тем временем он наложил в тарелку ароматной рыбы и подал мне вместе с нарезанными овощами.

-Божественно вкусно, — попробовав кусочек, хвалила я его стряпню. — Где ты так научился готовить?

-Там где я родился и вырос, все мужчины умеют не только охотиться, но и приготовить то, что добыли.

-Ух, ты, отличные навыки, хорошо вас воспитывали. А так и не скажешь, что ты не городской.

-Да, я родился и вырос в лесной глуши и эти навыки нужны были мне для выживания.

-У тебя, наверное, было трудное детство, раз приходилось выживать, а вот я воспитывалась мамой как принцесса, — я медленно доела восхитительную рыбу.

-Иди ко мне, принцесса моя, — позвал он меня своим гипнотическим голосом с хрипотцой. И я пошла. Откинула плед, пересекла расстояние между нами и приблизилась к нему.

Макс подхватил меня, усадил себе на колени и носом стал водить по моей шее. Потом поймал мои губы и сначала медленно, а потом со свойственным ему напором целовать. Поцелуй, как и раньше, одурманивал, в ногах начинала ощущаться слабость, а в груди наоборот разгораться пожар, не уступающий пламени костра. Дыхание все время сбивалось, а в животе порхали бабочки и своими крылышками задевали струны желания, которые тугой спиралью закручивалось где-то внизу.

Так томительно.

Так горячо.

Ему нельзя было сопротивляется, он лишал воли, заставляя поддаться его желаниям.

Когда из его груди начало вырываться утробное рычание, то он подхватил меня на руки и, не отрываясь от моих губ, вошел внутрь квартиры. Я обвила его бедра ногами и, стараясь всем телом прильнуть к его пышущему жаром телу, схватилась за короткие волосы и с еще большей страстью накинулась на его губы. Его обжигающие ладони исследовали спину, потом подхватили под ягодицы.

-Такая горячая девочка, — между поцелуями шептал он. — М-м-алинка-а, моя.

Он аккуратно уложил на постель и, не прекращая целовать начал стягивать с меня бретели платья. Шелковая простынь холодила спину, но там, где он аккуратно водил руками и касался губами, наоборот опаляло жаром. Макс стянул с себя рубашку и я, на секунду замерла, впитывая каждую линию его тела: широкие плечи, сильные руки, рельеф груди, покрытой густыми завитками, идеальный пресс, с пересекающей его узкой полоской волос убегающей под ремень джинсов.

Он навис сверху и медленно поцеловал скулу, втянул в рот мочку уха, отчего по спине тут же пробежала волна мурашек, таких острых, что на миг перехватило дыхание. Он спустится к шее, задержался на пульсирующей венке, чуть щекоча кожу щетиной и я невольно выгнулась навстречу ему.

От желания кружилась голова, а дыхание учащалось. Он как опытный музыкант играл на струнах моего тела, настраивая и готовя к главному концерту. Каждое его движение было как вопрос, и каждый мой невольный вздох — как ответ.

В какой-то момент Макс словно сам потерял контроль над собой, он глубоко втянул воздух и с усиленным напором накинулся на мое тело. Его губы, казалось, были одновременно везде, я задыхалась от одномоментной реакции всех моих рецепторов. Голодный с хрипом поцелуй обрушился на мою грудь, о торчащие острые соски, казалось, можно было пораниться, но он не прекращал их втягивать и вылизывать до болезненной твердости.

Так горячо.

Так порочно.

Внизу уже был настоящий потоп и, при движение бедер, я могла слышать характерные влажные звуки. Мои стоны рвались из горла и заглушали его рычание. Когда он опустился вниз, разведя мои бедра в стороны и своим дыханием опалил место, которое было центром моего удовольствия, от стеснения я с силой схватилась за его волосы. Но на это только услышала хриплое:

-Да-а.

В унисон Максу из моего горла вырвались громкий стон, когда он коснулся маленького чувствительного комочка и совсем скоро я взорвалась и рассыпалась миллионами частиц.

-Хорошая, девочка, отзывчивая. Моя, — на