Малинка и Медведь - Катарина Гросс

об удачном закрытии кредитного счета. Благодарность за избавления меня от неприятного груза разлилась по сердцу живительным бальзамом. От радости захотелось запрыгнуть на Макса, повиснуть на нем словно обезьянка и расцеловать в его заросшие щеки. С таким намерением я и пошла в его кабинет. Но там меня ждало неожиданное разочарование, которое вновь привело меня в смятение.

Босс сидел за рабочим столом, а рядом, опершись одной рукой о стол и обняв его за плечи другой, нависала над ним Оксана. Она наклонилась над документом так, будто тоже читала его, но их близость говорила совсем о другом.

-Прости, -те, я не вовремя, — все что я смогла из себя выдавить и собралась вылететь из кабинета, потому что увидеть такую компрометирующую приватность не была готова. Эта интимная близость на фоне рабочего кабинета особенно врезалась в меня как удар кинжала.

-Алина, заходи, ты всегда вовремя. Ты что-то хотела? — не понимая в каком положении он был мною только что застигнут и от того, как ни в чем не бывало, спросил Макс.

Оксана при этом непринужденно пересела на край стола рядом с ним и торжествующим, полном превосходства взглядом прожгла меня.

-Ничего важного, я в следующий раз зайду, когда вы будете свободны, — ответила я и пулей вылетела за дверь.

В голове все смешалось, вновь противоречивые чувства захлестнули меня. Ревность жгучей волной накрыла с головой, а обида давила изнутри, отчего ощущала себя раздираемой на части. Ничего не понимая, я стояла за стойкой погруженная в себя.

Что происходит? — так и крутилось в голове. Зачем все это было? Я ведь не претендовала на него, он сам все это начал. Или я была для него лишь добычей, которую было приятно загонять? Тогда погашение моего кредита — это была оплата за проведанное со мной время и компенсацией за причиненные, так сказать, неудобства? Такой неутешительный и горький вывод, которому я пришла, терзал мое сердце обидой.

И сразу, как в подтверждение этой версии, вспомнилась злосчастная именная кружка на столике у дивана, небрежно наброшенный на один из стульев ее спортивная куртка, их совместная вечерняя поездка и сообщение, такое простое и естественное для любящих. Она вилась вокруг него как змея, обвивала своим вниманием и своим присутствием. С Максом у нее будто был свой мир, свой секрет, особые отношения. Трезво оценивая, я понимала, что они больше подходят друг другу и составляют идеальную пару: «Он брутальный кобель, она — породистая сучка» — нашла я подходящее определение.

От этого понимания я совсем раскисла, спазм, что перехватил горло не давал вздохнуть и неизвестно какими усилиями я сдерживала навернувшиеся слезы, чтобы они не полились по щекам. Мне было жаль себя.

Повелась как малолетняя дурочка на сладкие речи и красивую картинку, поверила в прекрасную сказку о Золушке, хотя всегда знала, что чудес на свете не бывает, — очередной раз обругала себя.

«А я говорила…», — укоризненно добавила та часть меня, что с самого начала удерживала от отношений с Максом.

Я так глубоко погрузилась в себя и свои переживания, что не видела ничего вокруг, поэтому пропустила момент, когда Макс подошел. От неожиданности даже вздрогнула.

-Ты чего, малинка? — встревожено, спросил он и обнял.

Я выпуталась из его рук.

-Максим Михайлович, это не прилично.

-Алина, что произошло? Почему ты заговорила о приличиях? — недоуменно спросил он.

-Потому что давно уже пора об этом поговорить, потому что личным отношениям не место на работе. И спасибо, что погасили мой кредит, для меня это было важно, — как можно официальней постаралась ответить ему.

-Так, мне это совсем не нравится, — он подхватил меня на руки, не обращая внимания на мои трепыхания, и на глазах у всех понес в свой кабинет. Там сел на диван и усадил меня на свои колени.

-Рассказывай, что тебя расстроило.

-А разве для тебя это все еще важно?

-А почему для меня это не должно быть важно? Что произошло?

-Макс, скажи мне честно: кто я для тебя?

-Как кто? Ты моя единственная, мне предначертанная пара.

-А кто для тебя Оксана?

-А причем тут она?

-Просто ответь.

-Она моя прошлая женщина, которая сейчас ничего для меня не значит. Ты ревнуешь? Не стоит, малинка. Я предан тебе и никому больше, — улыбаясь своей очаровательной улыбкой, от которой нельзя было устоять, ответил он.

-Сегодня я в этом усомнилась. Оксана вьется вокруг тебя, и ты будто бы не против этого, — с укором сказала я и встала с его колен.

-Девочка моя, когда ты узнаешь меня больше, то поймешь, что у тебя нет поводов для ревности. Я весь в твоей власти, весь твой, — он потянул меня за руку, вновь усадив к себе на колени и поцеловал, стараясь впечатать в меня эти слова и доказать, что мне не о чем беспокоиться, что он действительно мой, а я — его.

И какую бы обиду, разочарование и ревность не испытывала раньше они как по щелчку пальцев улетучились и от них не осталось и следа. Я вновь поверила в его искренность, успокоилась, позволила увезти к нему домой и остаться там на ночь.

Вновь был почти семейный вечер. Мы сытно поужинали тем, что Макс предварительно заказал в ресторане. Я приняла душ и переоделась в его футболку, что нашла в шкафу. Если для Макса она была футболкой, то для меня она больше была туникой, что спускалась до середины бедра.

-Ты так соблазнительно выглядишь в моей одежде, что так и хочется тебя уложить в постель и не выпускать до утра, — с восхищением и желанием сказал Макс.

-Так не выпускай.

-Иди ко мне, ягодка моя.

И я пошла, подошла к нему, садящему на постели в одних джинсах. Он уткнулся носом мне в грудь и сомкнул свои руки у меня на талии, я попала в капкан его сильных рук, из которых не выбраться.

-Алина, будь моей навсегда.

-Я и так твоя, ты разве этого не видишь?

-Тогда полетишь со мной на родину?

-Полечу если ты уверен в себе, в том, что именно я тебе нужна там.

То, что я ощутила в тот миг, когда усомнилась в его чувствах ко мне, нельзя назвать иначе, как страданием от любви. Только любовь способна порождать такие острые переживания. Страдание и наслаждение разные по своей сути, но равные по силе составляющие одного и того же чувства, словно две