Уравнение с двумя неизвестными - Ольга Дашкова

Смотрю на него и вдруг начинаю хохотать. Не могу остановиться. Смеюсь до слез.

– Что? – удивляется он.

– Ты… ты даже удар лбами объясняешь формулами! – говорю сквозь слезы. – Это невозможно!

Дима тоже начинает смеяться. У него замечательный смех – искренний, заразительный. Когда он смеется, его лицо полностью преображается. Исчезает напряжение, серьезность. Он становится просто мальчишкой.

У него очаровательная улыбка. Как я этого не замечала?

Мы смотрим друг на друга, все еще улыбаясь. Карандаш так и лежит на полу, забытый. В глазах Димы что-то меняется. Они становятся темнее, серьезнее.

Он медленно наклоняется ко мне. Я не отстраняюсь. Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно во всей библиотеке.

Он собирается меня поцеловать. И я… я этого хочу. Расстояние между нами сокращается. Еще сантиметр, еще чуть-чуть…

– Ребята, библиотека закрывается через десять минут!

Голос библиотекарши звучит как взрыв. Мы резко отпрыгиваем друг от друга, красные как рак.

Вот же черт!

– Я… нам пора собираться, – бормочет Дима, хватая учебники.

– Да, конечно, – соглашаюсь, пряча пылающее лицо за волосами.

Молча собираем вещи. Мои руки дрожат, когда я застегиваю сумку.

Что это было? Что со мной происходит?

Выходим из школы вместе. На улице уже смеркается, зажигаются фонари.

– Я… спасибо за урок, – неуверенно говорю.

– Мы же ничего не прошли, – отвечает он. – Только поговорили.

– Знаешь, это было лучше любого урока.

Дима удивленно смотрит на меня:

– Правда?

– Правда. Я… я многого о тебе не знала.

А теперь знаю. И мне нравится то, что я узнала.

– А я многого о тебе не знаю, – говорит он.

– Обо мне и знать нечего, – пожимаю плечами.

– Не соглашусь. Просто ты сама себя не знаешь.

Может быть, он прав. Может быть, я действительно не знаю, кто я на самом деле.

За мной подъезжает машина, водитель выходит, открывает дверь.

– Мне пора. Увидимся завтра? Если хочешь, напиши мне вечером, я свой номер написала в твоем учебнике.

Я действительно это сделала.

– А ты хочешь?– спрашивает Дима.

– Хочу.

Сажусь в машину. Сквозь стекло вижу, как он стоит и смотрит мне вслед. В груди что-то переворачивается.

Что со мной происходит? Почему я думаю о нем? Почему мне хочется снова его увидеть?

Всю дорогу домой я молчу и смотрю в окно. Водитель Сергей несколько раз пытается заговорить со мной, но я отвечаю односложно. Мысли порхают, как бабочки.

Дима такой… настоящий. Он не пытается произвести впечатление, не строит из себя крутого. Он просто есть. И в этом есть что-то притягательное.

Вспоминаю всех парней, с которыми я общалась. Данил – качок с пустой головой. Кирилл – красавчик, который влюблен в себя больше, чем в кого-либо другого. Костик – неплохой, но скучный.

А Дима… Дима другой. Когда он говорит о науке, в его глазах загорается огонь. Он знает, чего хочет. Он умный, серьезный, целеустремленный.

А сегодня он чуть не поцеловал меня.

От этой мысли становится жарко. Я представляю, что было бы, если бы библиотекарша не помешала. И понимаю: мне хочется, чтобы это случилось.

Мне нравится Дима Самарин.

Глава 8

21:47

Уже два часа и двенадцать минут я сижу за письменным столом, держу в руках телефон и не решаюсь нажать на номер, который Мелисса написала карандашом на странице 127 моего учебника по алгебре.

У нее красивый почерк – округлые цифры с небольшим наклоном вправо. Даже в такой мелочи видна ее аккуратность, стремление к красоте. Рядом с номером она нарисовала маленькое сердечко. Или это просто закорючка?

Анализирую графологические признаки вместо того, чтобы просто написать сообщение. Это же абсурд.

Откладываю телефон в сторону и открываю тетрадь с домашним заданием по физике. Задачи по электростатике – знакомая, предсказуемая территория. Заряды взаимодействуют по закону Кулона, поля подчиняются принципу суперпозиции. Все логично, все можно вычислить.

Но уже через пять минут мысли снова возвращаются к сегодняшнему дню. К тому моменту, когда мы чуть не поцеловались.

Притяжение. Гравитационная постоянная в действии.

Сам не могу поверить, что сказал такую глупость. Кто вообще объясняет с точки зрения физики желание поцеловать девушку? Только полный социальный дезадаптированный человек.

Но она смеялась. Не надо мной – со мной. В ее глазах было что-то теплое, понимающее. Как будто моя странность не отпугнула ее, а, наоборот, заинтриговала.

Сегодня что-то изменилось. В ней. Между нами.

Утром она была холодной, отстраненной. Она защищалась от меня, как от угрозы. А вечером… вечером она задавала вопросы не о математике, а обо мне. Она хотела узнать, кто я, откуда, о чем мечтаю.

Почему?

Если попытаться проанализировать логически:

Вариант А: Простое любопытство. Вероятность 25%. Этого недостаточно для столь кардинального изменения поведения.

Вариант Б: Чувство вины за утреннее поведение. Вероятность 40%. Ей действительно было неловко, когда я напомнил о вчерашнем дне.

Вариант В: Искренний интерес ко мне как к личности. Вероятность… не могу вычислить. Слишком много неизвестных.

Снова беру телефон, листаю контакты. Ее номера пока нет. Но я помню его наизусть – запомнил с первого взгляда, как запоминаю формулы.

Что я собираюсь ей написать? «Привет, это Дима, ты меня помнишь? Мы сегодня изучали логарифмы и чуть не поцеловались?»

За окном моей комнаты темно. Только фонарь у соседского дома отбрасывает на снег желтый круг света. В доме тихо – отец еще не приехал, а мама в своем кабинете.

Обычный семейный вечер. Но для меня ничего не бывает обычным. Впервые в жизни математика отошла на второй план. Домашнее задание осталось невыполненным, а я думаю не о производных и интегралах, а о том, как Мелисса смеялась над моей шуткой про гравитацию.

Теория привязанности. Биохимия влечения – дофамин, серотонин, окситоцин. Эволюционная психология объясняет выбор партнера асимметрией вложений и репродуктивным успехом.

Я пытаюсь разложить свои чувства на составляющие, найти им научное объяснение. Но цифры не сходятся. Формулы дают неверный результат.

Потому что Мелисса Краснова не укладывается в рамки теорий.

Она красивая – да. Но я видел красивых девочек в Хабаровске и не испытывал ничего подобного. Она из богатой семьи – да. Но социальная иерархия никогда меня не интересовала, наша семья тоже достаточно обеспеченная, ушло то время когда ученые были нищими, так говорит папа.

Что тогда? В чем секрет этого притяжения?

Может быть, дело в противоречиях? В том, что под блестящей оболочкой прячется растерянная девочка, которая боится показаться слабой? В том, что она задает вопросы не для красного словца, а потому что действительно