Уравнение с двумя неизвестными - Ольга Дашкова

– Знаю, пап.

Он переключает передачу, машина набирает скорость. Впереди показываются первые дома на окраине города.

– Кстати, – говорит он как бы невзначай, – мама рассказала, что ты кому-то помогаешь с математикой. Девочке из твоего класса.

Мама. Конечно. Они сговорились. А мама проговорилась, о том, что я вчера ей рассказал.

– Да, помогаю.

– И как? Она способная?

Вспоминаю вчерашний вечер. Мелисса склонилась над тетрадью. Ее растерянный взгляд. Румянец на щеках, когда она наконец поняла, в чем заключается решение.

– Способная, – отвечаю. – Просто… боится математики. Как будто это что-то опасное.

– Многие так относятся к точным наукам, – кивает папа, притормаживая перед светофором на въезде в город. – А она… симпатичная?

Чувствую, что краснею.

– Пап…

– Что «пап»? – он улыбается. – Тебе семнадцать. Это нормально – обращать внимание на девочек.

Светофор переключается на зеленый. Едем по городским улицам – машин становится больше, утренняя суета нарастает.

– Она очень красивая, – тихо признаюсь. – Самая красивая в школе. Может, даже во всем городе.

– О, – папа приподнимает бровь. – Серьезно?

– Но дело не только в этом, – продолжаю, пытаясь сформулировать мысль. – Она… сложная. Многослойная. Снаружи одна, а внутри, кажется, совсем другая.

Папа молчит, слушает. Проезжаем мимо торгового центра, парка. Школа уже близко.

Я набираюсь смелости и решаюсь задать вопрос, который мучает меня со вчерашнего вечера:

– Пап, а можно объяснить симпатию математически? Существует ли формула, которая описывает, почему один человек нравится другому?

Папа задумывается. Поворачивает на улицу, ведущую к школе.

– Знаешь, Дим, – говорит наконец, – когда я был студентом, я тоже пытался это вычислить. Составлял уравнения, искал закономерности. Твоя мама училась на курс младше, изучала биологию. Я видел ее в библиотеке и думал: почему именно она? Почему не Наташка из нашей группы, с которой у нас было больше общего? Почему не Оля, которая разбиралась в квантовой механике лучше меня?

– И что ты выяснил?

– Ничего, – смеется он. – Абсолютно ничего. Чувства не поддаются расчету, сынок. Они как квантовые частицы – пытаешься их измерить, и они меняют свое состояние. Есть химия, есть психология, есть эволюционные теории. Но все это не объясняет главного – почему именно этот человек заставляет твое сердце биться чаще.

Подъезжаем к школе. Папа останавливается у ворот, не выключая двигатель.

– Единственное, что я понял за все эти годы, – он кладут руку мне на плечо, – это то, что иногда нужно отбросить логику и просто чувствовать. Я знаю, тебе это сложно. Ты весь в цифрах, в формулах. Но люди – это не уравнения. И это прекрасно.

Киваю, хотя внутри все протестует. Как можно отказаться от логики? Это единственное, что я умею. Это моя опора, мой язык, мой способ понимать мир.

– Спасибо, пап.

– Удачи на уроках. И с этой девочкой… как ее имя?

– Мелисса.

– С Мелиссой тебе тоже удачи. Главное – будь собой.

Легко сказать – будь собой. А если ты сам не знаешь, кто ты такой?

Выхожу из машины поправляя рюкзак на плече. Папа уезжает, а я стою перед школьными воротами и собираю мысли в кучу.

Вокруг суета – ученики спешат на занятия, кто-то смеется, кто-то жалуется на домашнее задание. Паркуются дорогие машины, из которых выходят мои одноклассники. Мелиссы я узнаю сразу.

Обычное школьное утро. Но для меня все изменилось после вчерашнего вечера.

Потому что теперь я знаю: Мелисса Краснова – это не просто переменная в уравнении моей адаптации. Это… что-то большее. Что-то, что нарушает все мои расчеты.

Вхожу в школу. В холле многолюдно. Сразу вижу ее – она стоит у зеркала, разговаривает с Катей. Светлые волосы собраны в высокий хвост, форменная клетчатая юбка, модная кофточка. Безупречная, как всегда.

Решаю подойти. В конце концов, мы вчера хорошо позанимались. Она даже улыбнулась мне на прощание. Может, можно считать, что мы стали… ближе?

– Привет, Мелисса, – говорю, останавливаясь рядом.

Она оборачивается. И я сразу понимаю – что-то не так.

Ее взгляд холодный. Не такой, каким был вчера в библиотеке. Тогда в нем была теплота, открытость. А сейчас – ледяная стена.

– Привет, – отвечает сухо и тут же отворачивается к Кате.

Словно я – просто случайный знакомый. Или вообще никто. Что произошло? Вчера все было нормально. Даже лучше, чем нормально.

Пытаюсь составить гипотезу:

Вариант А: Она пожалела, что была со мной открытой. Вероятность – 60%.

Вариант Б: Кто-то сказал ей что-то обо мне. Вероятность – 25%.

Вариант В: Это защитная реакция. Она боится, что другие увидят ее слабость. Вероятность – 15%.

– Мелисса, – пробую еще раз, – насчет сегодняшнего занятия…

– После уроков в библиотеке, – обрывает она, даже не глядя на меня. – В то же время.

Тон такой, будто она отдает приказ прислуге. Катя хихикает, прикрывая рот рукой. Смотрит на меня с плохо скрытым презрением.

– Дим, ты ее достал уже, – говорит она. – Видишь, Лиса занята.

Лиса? Ее называют Лисой?

Отступаю на шаг. Чувствую, как лицо горит. Вокруг несколько человек наблюдают за сценой, переглядываются. Это унижение. Публичное и намеренное.

Но почему? За что?

Вчера она смеялась над моими объяснениями. Благодарила за терпение. Смотрела на меня так, будто я… будто я что-то значу. А сегодня – как на пустое место.

Может, это и есть ответ на вопрос отца? Вот почему чувства нельзя вычислить. Потому что люди непредсказуемы. Иррациональны.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но тут появляется Данил. Крупный, самодовольный, с ухмылкой на лице.

– О, ботаник! – громко говорит он, преграждая мне путь. – Как там наши уроки математики? Не слишком ли сложно для тебя – сидеть рядом с такой красоткой?

Пытаюсь обойти его, но Данил делает шаг в сторону, снова перекрывая дорогу.

– Данил, отстань, – говорю как можно спокойнее.

– Или что? – он наклоняется ближе. – Решишь меня интегралом? Или производной напугаешь?

Его дружки смеются. Небольшая толпа начинает собираться вокруг. Все любят зрелища.

– Слушай, очкарик, – продолжает Данил, – давай по-честному. Мелисса – не для таких, как ты. Она из другого мира. Поэтому займись своими учебниками и не лезь, куда не просят.

Вероятность физического столкновения – 73%. Мои шансы победить – близки к нулю.

Но что-то внутри меня взрывается. Может, из-за слов папы. Может, из-за холодного взгляда Мелиссы. Или просто потому, что я устал быть тихой мишенью.

– Знаешь, Данил, – говорю я, и мой голос звучит ровнее, чем я ожидал, – ты прав. Мелисса из другого мира. Мира, где ценятся не только мускулы и толщина кошелька родителей.

Повисает тишина. Данил мрачнеет.

– Что ты сказал?

– Ты слышал, – не отступаю я. –