Продана криминальному боссу - Анна Гром

Эмилия вскрикнула. – Нет, – добавила мягче, но Воскресенский услышал, что она врёт. – Он просто… Просто у него проблемы на работе. И он разозлился. Он запер меня в комнате, запретил выходить, забрал телефон, звоню с номера моей горничной, и уехал.

Александр был почти уверен в том, какие именно проблемы преследовали господина прокурора и что эти проблемы – дело его рук, рук Воскресенских. Он готов был проклинать своё богатое воображение, которое подкидывало ему неприятнейшие из картин. Он будто бы своими глазами видел, как чёртов прокурор волочет её за локоть по лестнице, как швыряет её – такую тонкую и хрупкую – в комнату и запирает дверь, плюя на её плач и протесты. Это из-за него. И определённо ещё и из-за того, что она тогда села к нему в машину…

– У меня есть надежные люди в полиции.

– Пожалуйста, не надо, – она взмолилась. Александр почудилось что он видит, как она трепетно прижимает руки к груди, подаётся вперёд, смотрит на него снизу вверх, полными слёз глазами…

– Если хотите, я пришлю за вами своего человека.

– Это будет вторжение на частную территорию. У вашего человека и у вас будут проблемы. Пожалуйста, Александр. Просто поговорите со мной…

Она просила. Не с гонором, не с пренебрежением, как Лена просила пополнить кредитку, вкладывая между строк «ты мне должен» одним лишь взглядом. Она просила, как просит слабая женщина сильного мужчину. Просила так, что невозможно было сказать «нет».

– И как часто он предлагает вас своим друзьям? – съязвил Александр в последней попытке скинуть с себя путы.

– Ни разу, никогда. Понимаете, он очень жаден… жаден до таких вещей. Мы вместе уже три года, и за эти три года… – она сделала паузу, словно раздумывая, и наконец, словно бы уговорила сама себя. – Он просто напился.

Отчего-то всплыла в памяти фраза «Любовь живёт три года». Наверное, очередной модный романчик, которые Лена читала перед сном. Так ли это на самом деле, Александру узнать так и не удалось – их отношения с женой были такими же ровными и безжизненными, как кусок пустыни.

Отношения Данила и Лили напоминали американские горки: они могли всерьёз поцапаться даже на семейном обеде, однако, спустя час Данил выходил с красной, довольной рожей и сбитой набок бабочкой откуда-нибудь из библиотеки или гостевой ванной. Демид на работе порой мечтательно улыбался и посылал кому-то цветы. Александру порой казалось, что в своих личных отношениях его младшие братья за свои двадцать восемь и тридцать один пережили по отношению к женщинам весь спектр эмоций, кроме равнодушия.

Равнодушие, видимо, осталось для старшего брата.

Да, черт возьми, он был чудовищно одинок и несчастлив в своём браке, почему-то только сейчас Александр признался в этом самому себе.

– Вы ему надоели.

Эмилия, казалось, не слышала в его словах издевки – она отвечала прямо, честно и просто, словно ребёнок, ещё не научившийся лгать по-взрослому. Отвращение, недоумение, злость и чёрт знает откуда взявшаяся ревность – эти чувства, словно градины, навязчиво барабанящие по жестяной крыше, пробивали брешь в его броне. Александр привык воспринимать всё с холодной головой, сдержанно и отстранённо. Привык жить, мыслить и действовать по давно обкатанному алгоритму, а сейчас он блуждал в собственных ощущениях, терялся, словно слепой.

Её голос хотелось слушать.

Хотелось бросить трубку и не слышать, не воспринимать ужасающий смысл слов, этим голосом сказанных.

Он не хотел ничего знать о ней и хотел знать всё одновременно.

– Знаете, ведь я на самом деле хотела уехать в ту ночь. Тогда, когда вы встретили меня на дороге. Но я вернулась. Сама. Потому что однажды я уже уходила и, Паша… он нашёл меня… сказал, что куда бы я ни ушла, он всегда найдёт… и тогда… тогда я пожалею, что родилась на свет. Поэтому я не стала дожидаться, когда он вернёт меня сам. Я, правда, надеялась, что меня собьёт машина…

– Чего вы хотите? – устало произнёс Александр. Он вдруг ощутил себя измотанным, словно Эмилия только что переложила на его плечи часть своего груза.

Александр никогда не задумывался, каково живётся в их мире женщинам. Каково быть безвольным объектом чужих желаний, безропотным исполнителем чужих прихотей. Каково это потерять себя в угоду другим. Взгляд Лены, полный ненависти, тот взгляд, которым она смотрела на него во время «суда» – тревожный звонок, превратившийся вдруг в пожарный набат. До сегодняшней минуты ему было плевать…

– Не знаю. Я уже ничего не хочу. Ничего. Я уже забыла, каково это, что-то хотеть…

Она подтвердила его мысли.

– Вы потеряли жену. Мне очень жаль. Наверное, вам очень одиноко…

– Моя личная жизнь не обсуждается, – он резко осадил её.

Этот внезапный переход, как ведро ледяной воды, остудил его, вернул в реальность. Он был свободен. А женщина, сидя в заложниках в собственной комнате, пыталась ему сочувствовать. Какая глупая ирония.

– Простите меня. Александр, простите, – она снова взмолилась. Александр услышал, как в её голосе дрожат слёзы. Почувствовал себя последней тварью. – Можно я вам просто спою?

Не дожидаясь ответа, она тихо затянула. Александр узнал эту песню с первых слов.

«Не уходи, побудь со мною,

Здесь так отрадно, так светло.

Я поцелуями покрою

Уста, и очи, и чело».

У Эмилии был удивительный тембр, очень низкий, грудной. Она была рождена, чтобы петь романсы или блюз. Рождена, чтобы её слушали, чтобы ею восхищались. Эмилия казалась ему певчей птицей, запертой в высокой башне, там, где её пение больше никто никогда не услышит. Её голос удивительно правильно скользил по нотам, лишь на верхних он срывался на шёпот – Эмилия плакала или старалась не шуметь.

«Не уходи, побудь со мною.

Я так давно тебя люблю.

Тебя я лаской огневою

И обожгу, и утомлю».

Слишком пронзительно. Слишком чувственно. Становилось жарко, корпус телефона раскалялся в ладонях, Александр уткнулся лбом в прохладное стекло окна. Он был не в силах нажать на отбой.

«Восторг любви нас ждет с тобою…

Не уходи, не уходи!»

Он впервые опоздал на работу.

Глава 10

Когда он явился в приёмную, секретарша подскочила со стула и, звонко пропев «Доброе утро, Александр Искандерович!», бросилась к кофемашине.

После голоса Эмилии её голос показался ему гудением газонокосилки.

Сосредоточиться не выходило – Александр включил ноутбук и тут же захлопнул крышку.