Продана криминальному боссу - Анна Гром

был лёгким, как вуаль, а на низких опускался, словно тяжёлый, меховой плед Александру на плечи. Это было похоже на спуск с горнолыжного трамплина: сначала плавный, а потом всё ускоряющийся до свиста в ушах. Это было похоже на погружение к коралловым рифам – давящая сверху глубина и невероятная красота иной реальности, непригодной для человеческой жизни. Когда-то давно Александр играл на фортепьяно – отец заставлял, утверждая, что через пальцы развиваются мозги – но у него не было ни слуха, ни голоса. А сейчас ему захотелось вдруг аккомпанировать ей, чтобы отвлечься от горячего желания залезть самому себе в трусы. Нет, это чёрт возьми, было чудовищное испытание. Надо либо заканчивать, либо…

– Эмилия! Миля…

В трубке зазвенел голос её прислуги, а следом послышался грохот и вскрик.

– О, боже, – шепнула Эмилия. – Паша вернулся. Он понял про телефон. Простите меня, простите.

Она отключилась, и Александр вскочил с кресла. Тайна мобильника служанки перестала быть тайной – наверное ушлые охранники просекли.

Воскресенский не выпускал из рук нагретый аппарат. Он подошёл к панорамному окну, прислонился к прохладному стеклу лбом. Москву-реку словно обсыпало ржавчиной – закатное солнце касалось её безмятежной воды, окрашивая в рыжий глубокую тёмно-серую гладь и бедную узкую полоску моста. Эта удивительная гармония природы больше не успокаивала Александр. «И это пройдёт» растеряло свой волшебный эффект. Нужно принимать какое-то решение, и Александр уже знал, каким оно будет. Набирая номер Лёни Багирова, Воскресенский полностью отдавал себе отчёт в том, что его поступок потянет за собой последствия…

Лёня Багиров был мастером своего дела. Пятнадцать лет он отдал войскам спецназначения. После была частная военная компания, где он получил обширный опыт подготовки операций захвата, легальных и не очень, а после – официальная должность начальника службы безопасности в «Воскресенский Консалтинг» с теми же функциями, разумеется, неофициальными. Леониду Багирову не составило труда найти план особняка прокурора города Москвы Павла Осиповича в Жуковке, как и не составило труда выяснить состав охраны и расположение видеокамер, и пусть при этом паре человек пришлось пожертвовать здоровьем. Лёня Багиров был верен Воскресенским и лично Искандеру Борисовичу долгих пятнадцать лет и никогда не осмеливался ставить под сомнение приказы её членов. Даже сейчас.

Его парни на гражданских автомобилях бизнес-класса (чтобы не слишком выделяться среди местных Роллс-ройсов и Ламборгини) прибыли в Жуковку ранним утром. Дождавшись, когда прокурор в сопровождение водителя и телохранителя уедет на работу, они без лишнего шума, словно тени, пробрались в особняк, заглушили по пути всю электронику, уложили всю охрану и домашнюю прислугу, взломали дверь, где сидела, забившись в угол, испуганная девушка в длинном атласном халате. Она была измотана страхом и ожиданием нового страха – эта девушка с огромными раскосыми глазами, полными слёз, даже не закричала, когда в её комнату ворвались четверо вооруженных мужчин в балаклавах. Она не сопротивлялась, когда к ней подошли двое из них и взяли её под руки. Она упала в обморок, спускаясь по лестнице. Один из ребят, забросив её тело себе на плечо, хмыкнул в переговорное устройство, что, мол, от голода, наверное, на ногах не держится, лёгкая, как пушинка. Когда его парни сгрузили Салимову Эмилию на заднее сиденье его винтажного «Кадиллака Фаэтон», Леонид, лично возглавлявший столь щекотливую операцию, взглянул на неё и понял всё.

Саша попался на крючок.

– Куда её? – спросил он в телефонную трубку.

– Ко мне, – сухо ответили ему на том конце.

Глава 12

Когда Леонид лично занёс Эмилию в квартиру Воскресенского, она была в полуобморочном состоянии. Её маленькая тёмная голова с растрёпанным пучком качалась его на руке. На скуле зиял тёмный синяк. Покрытая сухой коркой трещина пересекала её пухлую нижнюю губу.

– Вызови врача, – скомандовал Александр осипшим от злости голосом.

Ему хотелось убивать.

Ему хотелось убивать, когда он принял маленькое едва живое тело из рук Багирова.

Он осторожно перенёс её в свою спальню, уложил на постель, застеленную графитовым покрывалом из венецианского шёлка, заметался по спальне в поисках того, чем бы её накрыть.

Она была босой, её длинные, тонкие и стройные ноги виднелись в распахнутых почти до талии полах халата, треугольник светло-сиреневых кружевных трусиков светился на загорелой, оливковой коже, невольно притягивая взгляд. Под тонкой тканью атласного халата угадывался плоский живот с мягкими впадинками тренированных в спортивном зале мышц. Её тело притягивало взгляд, и чем дольше он смотрел на неё, тем сильнее закипал в нём гнев. На Осиповича – за то, что посмел поднять на неё руку. За то, что посмел спать с ней. На себя – за то, что поддался слабости. На неё – за то, ворвалась в его жизнь тёмной, призрачной фигурой с обочины шоссе, и так и застряла в ней, словно глубокая нарывающая заноза.

Александр метнулся в гардеробную, вынул с нижней полки клетчатый шерстяной плед – подарок матери, метнулся обратно, набросил его на Эмилию. Плотная ткань спрятала соблазнительные до тянущей боли внизу живота изгибы её тела. Александр вернулся в гостиную, к Леониду, по-военному вытянувшемуся у порога.

– Всё нормально прошло?

– Да, всё чисто, – отчеканил Багиров.

Александр заметил, как едва различимая тень осуждения мелькнула на лице помощника. Александр и сам себя винил. Его поступок был крайне далёк от обдуманного. Он поддался эмоциям и приказал выкрасть девушку из дома прокурора! Словно в нём – в тридцатичетырёхлетнем взрослом мужчине, без пяти минут главе клана Воскресенских – проснулся бешеный семнадцатилетний юнец с горячей кровью. Узнал бы об этом отец… Сколько он выбил из него юной дури, готовя себе в преемники! И как удивился бы, узнав, что выбил не всю.

– Её нужно проверить на предмет отслеживающих устройств, – сказал Александр.

С Осиповича станется чипировать девчонку, как собаку. Недаром же он находил её, где бы она ни была.

– Врач будет через пару минут, он её осмотрит, – ответил Леонид, хмуро глядя перед собой. Он жевал губы, кончик его пальца отбивал нервную дробь по ладони. Лёня порой спохватывался и снова изображал камень, но взгляд выдавал его.

– Говори, – Александр сел на диван, нарочито небрежно откинулся на подушки, плеснул себе водки. – Вижу, тебе что-то покоя не даёт.

Багиров бросил на него долгий, испытующий взгляд.

– Как долго ты собираешься держать её здесь?

– Я не собираюсь держать её здесь. Я хочу обеспечить ей безопасность.

Александр выпил. «Абсолют Кристал» обожгла горло, обдала